Войдите  



Поиск  

Банеры  

Общественный координационный совет

"Гражданская солидарность"

Левое Социалистическое Действие

ОКС «Гражданская Солидарность» (г. Сергиев Посад, Московская обл.)

Популяция, гендер, капитализм

Популяция, гендер, капитализм

PDFПечатьE-mail

Общество и биологический фундамент

В основе существования всякого биологического вида лежит необходимость поддержания и воспроизводства жизни. Изначально именно эта необходимость породила производство, общество и формации. Без живого человека, без группы живых людей никакого общества быть не может. Производство жизни, её поддержание заключается в том, что обеспечиваются физиологические потребности уже живущих индивидов. Они потребляют пищу, питьё, так или иначе находятся в тепле и сухости, поддерживают гигиену. Жизнь человека, как и жизнь всякого живого существа, ограничена по времени (по крайней мере, всё ещё ограничена). Для устойчивого существования популяции необходимо адекватное воспроизводство, деторождение. Без, как минимум, компенсирующего деторождения воспроизводство общества невозможно. Возможен вариант замещающей миграции, но в масштабах всей человеческой популяции он не решает проблем (во многом их поддерживая), и мы возвращаемся к формуле, что без компенсирующего убыль деторождения устойчивое существование общества невозможно даже в среднесрочной перспективе. Собственно, биологическое существование общества это - такая сторона его бытия, в которой проявляется переход от биологического уровня движения материи к социальному уровню движения. И хотя, общество в логике своего движения не определяется биологическим уровнем движения материи, так же как жизнь кошки, как субъекта, не определяется химическими процессами, но так же как кошка погибнет, если нарушить течение базовых химических процессов в организме (лишить её кислорода, или добавить в пищу цианистый калий), так же погибнет и общество, если нарушить процессы биологического воспроизводства.

Поэтому те, кто выносит эти вопросы за скобки своего общественного мировоззрения, за скобки своего марксистского анализа, совершают большую ошибку. К этой ошибке их толкает господствующий сегодня индивидуалистический гуманизм декларирующий максиму, что права человека превыше всего. В научно-идеологической плоскости это подкрепляется либеральным социологическим подходом, утверждающим первенство анализа через личность, а не через общность и общество. Мол, есть личность, будем изучать, как она участвует в общественных институтах, в какие социальные отношения вступает, где она эксплуатирует, а где её эксплуатируют, как реализуются её «природные права человека». Но такой подход в корне ошибочен, поскольку многие процессы реализуются только на уровне общностей и обнаружить их тоже можно лишь глядя на социальные группы. Можно конечно, долго исследовать дискриминации на рабочем месте по возрасту, полу, религии, но только общность реально обладает правом на забастовку (и право это отнюдь не природное, а добытое в борьбе между общностями людей). Можно долго исследовать приписанные статусы человека, но нация, как и национальное существует и развивается не в личности, а в общности. Также прямо взглянуть на вещи мешает следование абстрактному представлению о равенстве и гуманизме. Это представление зародилось в ходе великих революций, и вульгаризируя борьбу угнетённых экономических классов за равноправие и против эксплуатации, стало распространять требование «равенства» на любые социальные группы. И конечно в современном обществе такое уравнительство не существует самостоятельно а, как правило, дополняется или дополняет индивидуализм, либерализм.

И вот нужно сказать господам либералам и индивидуалистам , человек, как нечто отличное от животного не существует как личность, а существует как общность. Производство, духовная культура, средства удовлетворения бытовых потребностей существуют в связи с обществом, хотя и проявляются через личности и для личностей. Даже на самой ранней стадии развития человечества одиночка не был способен ни к поддержанию производства и культуры, ни к выживанию. Именно поэтому изгнание из племени было одним из самых страшных наказаний. Язык, литература, музыка, изобразительное искусство не существуют в рамках отдельной личности. Они создаются, существуют и поддерживаются только в рамках общества. И если в средние века ещё можно представить полностью единоличное земледельческое хозяйство, когда один человек без обмена обеспечивает себя всем, то сейчас один человек не обеспечит себя ничем, поскольку производство даже самых элементарных предметов, таких как зубочистка, распалось на множество и множество дробных производственных функций. Кроме того, язык, как основа человеческого мышления, также не существует для отдельного человека, но является способом коммуникации, и возник именно как механизм функционирования общности.


Конечно, классики писали о том, что без воспроизводства и производства жизни невозможно существование общества. Однако, как мне кажется, в силу исторических причин ими этот вопрос глубоко не рассматривался, ведь европейские народы тогда были прогрессивны, росли как экономически, культурно, так и численно. И хотя, в том же «Манифесте» упоминается невозможность организации нормального воспроизводства при капитализме, эта тема была оставлена в стороне – ведь, классики рассчитывали, что революция вот-вот произойдёт, а процессы видового генезиса протекают столетиями. Поэтому вопрос борьбы за поддержание качества человеческого вида вообще не ставился Марксом и Энгельсом. И причины этого тоже понятны, человечество более или менее неизменно в биологическом отношении существовало тысячи лет, техногенные, экологические, алкогольные и наркотические факторы тогда только начинали своё влияние. Однако сейчас в свете роста врождённых заболеваний, распространения умственной отсталости видно – общество, как и человеческий вид, как таковой могут перестать существовать при определённых биологических изменениях. Угроза этих изменений сейчас становится всё более заметной.


Кроме либеральной социологии на эти вопросы мешает взглянуть апокалиптизм современного общества. Постоянно поддерживается представление, что либо вот-вот жизнь человечества кончится, либо кардинально изменится. Обществам западной культуры апокалиптизм стал присущ с распространения христианства. Вместе с этой религией человечество стало жить в ожидании окончания мира и страшного суда. Но с приходом секулярного и научного мировоззрения апокалиптизм не исчез, а сменил свою форму. Теперь люди ждут всеобщей гибели из года в год от астероидов, взрывов сверхновых, глобального потепления/похолодания, супервулканов, сбоя компьютеров, ядерной войны и т. д. В таких условиях легче продавать, легче брать кредиты, легче удовлетворять свои потребности, а не думать о биологических проблемах существования человечества, которые скажутся через десятки лет или даже столетия. Да что там, в ожидании конца света, куда легче удовлетворить свои текущие потребности, нежели зачем-то заводить массу детей.


Эволюция идёт путём бесчисленного количества слепых проб и ошибок. Мутации меняют небольшие фрагменты ДНК. Если эти изменения полезны для адаптации, субъект оставляет больше потомства, если вредны – оставляет меньше или не оставляет. Так, полезные изменения накапливаются, а вредные отсеиваются под действием естественного отбора. Например, популяция столкнулась с жизнью в прибрежном районе, а у кого-то за счёт мутации образовались перепонки между пальцами – с большой вероятностью этот признак закрепится. И наоборот, если кто-то рождается с уродством или проблемами внутренних органов, даже и не выраженными внешне, шансы оставить потомство у него снижаются, и такие мутации затухают. Но так ли происходит в нынешнем человеческом обществе? И происходят ли эти мутации достаточно редко, чтобы зёрна отсеивались от плевел?


Семья


Пока обратимся к процессу воспроизводства с социальной точки зрения. В человеческом обществе ещё в период племенного строя начинает складываться семья. В рамках семьи процесс зачатия, вынашивания, рождения и воспитания обосабливается от общества, хотя естественно в разной мере и не изолируется полностью почти никогда. Семья становится минимальной «клеточкой», обеспечивающей биологическое воспроизводство и удовлетворение физиологических потребностей в наименее конфликтном виде. По мере развития сельского труда, накопления и расслоения, семья на какое-то время становится и производственной ячейкой, хотя здесь она зачастую сосуществует с общиной. В настоящий момент в урбанизированных обществах семья выполняет в основном 3-4 функции. 1 Рождение и воспитание потомства; 2 Ведение совместного бытового хозяйства; 3 Удовлетворение физиологических и сексуальных и эмоциональных потребностей; 4 Совместное достижение социальных целей. Созданием семьи общество решило проблему биологического поддержания жизни. Семья – такая клеточка, преимущественно внутри которой «заперт» биологический уровень движения материи. Человек питается, живёт, ведёт гигиену, сношается, рождает преимущественно внутри семьи. Вне семьи человек становится социальным существом и выполняет свои социальные функции. Здесь можно провести аналогию некоторой степени удачности между клеткой организма и семьёй. Клетка в организме также заключает в себе химический уровень движения материи, выступая в организме уже со своей биологической функцией. Клетки производят почти все химические реакции внутри себя, превращают сахар в энергию, строят белки, воспроизводят ДНК и т.д., тогда как в организме они проявляют себя функциями мышечного сокращения, передачи электрических импульсов, создания жёсткого каркаса и т.д.

Подобно этому функционирует и семья в обществе, с той, конечно, разницей, что человек одновременно представляет и сознательный уровень движения материи ввиду чего приобретает относительную самоценность в отношениях с обществом.


Итак, семья обеспечивает разделение биологических процессов поддержания воспроизводства жизни и социальных процессов. Однако, человек чтобы оставаться цельным существом должен как-то увязывать в себе биологическую, половую составляющую и социальную. Тем более, что половые отношения не полностью укладываются в семейные. Конструктом увязывающим в сознании семейное, половое и общественное являются социально-половые роли (С-ПР), типичные модели поведения.


Гендеры, социально-половые роли и женщины


Социально-половые роли менялись от эпохи к эпохе и в рамках одной эпохи различались в зависимости от пола и сословия. Физиологические, а также бытовые виды деятельности связаны опосредующей прослойкой моделей поведения с существованием человека как личности, социальным характером, сознанием и человеком как общественной единицей.

Эти модели поведения воспитывают человека в духе предписанных обязанностей, поведения для мужчины и женщины. С детства они приучают человека к определённому априорному представлению о должном, разделении труда и ролях в общении. Такой механизм позволяет использовать средние отличительные качества мужчин и женщин. В среднем мужчины сильнее и выше, поэтому им предписывается выполнять тяжёлую работу. Они освобождают от неё женщин, репродуктивному здоровью которых тяжёлая работа может повредить. В тоже время, женщины признаются более усидчивыми и выносливыми, поэтом им предписывается заниматься уборкой, приготовлением пищи и подобными делами, вести ту сторону хозяйства, которая не сопряжена с риском и физически не тяжела. Если эти роли изменчивы в каких-то пределах от народа к народу и от социального слоя к другому социальному слою, то внутри одной и той же общности они устойчивы. Более того, внутри общности отклонение от предписанной роли встречает осуждение и зачастую презрение. Однако сексуальная революция, атомизация обществ в 20-м, начале 21-го века поставили вопрос о неприятии частью общества этих предписанных ролей. С одной стороны, люди с сексуальными девиациями стали использовать роли противоположного, а не своего пола (или стремиться к сексуальному контакту с представителями своего пола), с другой стороны, борьба за равноправие женщин привела часть из них к недовольству существующим набором ролей. Женщинам стало неясно, почему им отводится пассивная социальная роль, роль покорности в отношениях с мужем, тем более, что женщины стали наниматься на работы как и мужчины. В аграрном обществе мужчина нёс на себе основные производственные тяготы сельского производства, возведения и технического содержания жилища, а женщина выполняла подсобные производственные задачи и занималась ведением быта, а также своей основной биологической функцией – вынашиванием и рождением детей. В таком случае социальная вторичность обусловлена производственной вторичностью, семейное неравноправие обусловлено разницей трудовых вкладов. Но в случае урбанизированного и атомизированного общества всё меняется. Трудовой вклад по большей части заменяется денежным вкладом. Денежный вклад приносится с наёмной работы. И в очень многих случаях работать и приносить денежный вклад вынуждены оба. В условиях этого противоречия между старыми, диктуемыми традициями, ролями и новым экономическим базисом семьи возникает понятие «гендер». Само по себе его появление провозгласило кризис старых ролей. До этого был мужик и баба, или потом мужчин и женщина. Поведенческая роль была как бы неотделима от биологического пола. Или ты ведёшь себя как принято, или ты – не мужик. А если ты - не мужик, и не баба, то ты вне сообщества, вне установленных правил, со всеми вытекающими. Однако вместе со становлением понятия «гендер» допустимое, легитимное поведение стало вариативно.

И всё бы ничего, если бы вклад мужчины и женщины был одинаков… Сторонники одинаковости мужчины и женщины, увидев одинаковые функции в наёмном труде, бросились уравнивать супругов и во всём остальном (скоро, наверное, радикальные феминистки поставят вопрос о праве женщины на проникновение в мужчину во время полового акта). Однако, женщина в период вынашивания, родов, воспитания малолетнего ребёнка вовсе не равна мужчине в вопросе денежного вклада… Мужчина, в большинстве случаев, полностью или частично должен содержать женщину в это время. Одновременно с этим, и в связи с этим, женщина предстаёт в глазах нанимателя худшим работником, работником, которого в первую очередь интересуют его дети, который возможно будет прерывать карьеру для родов, который будет брать больничные по уходу за ребёнком, который физически слабее. Одновременно с этим, женщина, готовясь быть матерью, меньше уделяет внимания профессиональному росту, чем мужчина.

В результате складывается разделение профессий на женские и мужские, причём на женских профессиях, как правило, более однообразная, не опасная работа, с меньшей зарплатой. Т.е. скорее всего, в большинстве случаев женщине платят меньше не столько потому, что так принято в гадком патриархальном обществе, сколько потому, что женщина - худший работник, приносящий меньше прибыли, и работодатель для поддержания нормы прибавочной стоимости платит меньше… Итак, равное по форме участие в системе работы по найму на деле оборачивается неравным вкладом (теперь уже денежным) в семейный бюджет. Возникает противоречие, при котором женщина требует равных прав, равного участия в принятии решений, равного распределения домашних обязанностей при неравном материальном вкладе. Ещё более острое противоречие возникает в семье, где женщина зарабатывает больше мужчины. Предписанная роль и природа требуют от мужчины лидерства, но материальный вклад указывает на его второстепенное положение. Причём, если в аграрном обществе точный вклад каждого члена семьи замерить сложно, а слабость мужчины компенсируется более надрывной работой и ранней смертью, тогда как чрезмерный норов женщины побоями или общественным давлением, то в индустриальном атомизированном обществе разница в денежном эквиваленте и домашнем труде довольно легко подсчитывается. Капитализм привёл всё к одному знаменателю - универсальной мере труда – деньгам. Теперь все вклады в семью можно представить в виде финансовых вложений или в виде человеко-часов.

Однако, такой точный подсчёт оказывается в большинстве случаев не в пользу женщин. В тоже время прогрессистки-либеральный нарратив не даёт смириться. С одной стороны, все люди равны и наделены равными правами от рождения, с другой стороны, почему-то, в семье от женщины требуют по-прежнему роли домохозяйки и воспитателя детей, а не главы, или даже не равного компаньона.


Два пути женской одинаковости


Прогрессистский подход, который хочет не столько равенства, сколько одинаковости, пытается по-своему решить это противоречие. Первый путь – в большей мере коллективистский и социальный. Женщине даются пособия по уходу за ребёнком, сила государства требует соблюдать права на больничный по уходу за ребёнком с сохранением зарплаты. При этом подходе в общественном представлении всё ещё сохраняется здоровая мысль, что женщина ДОЛЖНА рожать детей. Второй путь более либеральный. Государство требует и принуждает работодателей уравнять зарплату женщинам и мужчинам, а также распространяется гендер при котором, женщина СНАЧАЛА должна сделать карьеру, добиться финансовой самостоятельности, и только потом рожать детей.

Первый путь ведёт к созданию мнимого равенства, построенного на неравенстве. Ведь большую часть этих пособий, выплачиваемых матери, формируют взносы/изъятия из зарплат мужчин. Таким образом, по-прежнему мужчины содержат женщин, но ввиду опосредованности государством, женщины воспринимают это как должное, не связывают с содержанием со стороны мужчин. Это ведёт к тому, что отдельная женщина, находящаяся на обеспечение мужчин как общности, может вовсе неуважительно относиться к своему мужу. Более того, женщина, разведшаяся с мужем, т. е. неспособная выбрать мужчину или сохранить с ним отношения, будет по-прежнему получать все пособия плюс алименты! Т.е. чем хуже ты относишься к мужчине, тем больше мужчины тебя должны содержать! Такая ситуация принудительного и обезличенного содержания женщин действует губительно на сильный пол, она лишает его мотивации в жизни и толкает к алкоголизму, накромании и ранней смерти. Вместо главы семьи (что для него почётно и могло бы стимулировать к социальной активности) мужчина становится формально равным, но на деле эксплуатируемым партнёром. Женщина развращается более лёгким нетрудовым доходом, а деторождение превращается в работу , хотя таковым не является (это порождает отчуждение в отношениях матери и ребёнка). Однако при должном уровне пособия и достаточной силе общественного убеждения, что женщина должна рожать, первый путь хотя бы худо-бедно обеспечивает воспроизводство.

Второй путь в какой-то мере тоже создаёт представление о равенстве на плечах неравенства, поскольку принудительное уравнение зарплат на деле означает их перераспределение от мужчин к женщинам. В тоже время, этот момент гасится по мере того, как женщины всё больше и больше воспринимают карьеру как свою основную сферу деятельности. Женщина-карьеристка становится приемлемой альтернативой мужчине. А развитие механизации и автоматизации снижает роль физической силы работников. С другой стороны, такое решение ведёт к ещё большей атомизации и, что самое главное, к полному провалу функции воспроизводства. Самка вместо рождения детёнышей добивается трудовых достижений, продвигается по ступеням карьерной лестницы, всячески развивается как личность, и потом, обеспечив достаток, иногда рожает одного ребёнка, а иногда нисколько не рожает.


Разные подходы к решению проблемы женского равенства, разные соотношения денежно-трудового вклада в разных семьях перестают восприниматься остро как девиации, в значительной мере они воспринимаются как варианты нормы. Так возникают вариации гендерного поведения. В части случаев сохраняется унаследованная от аграрных обществ система распределения функций, частью возникает представление о равном партнёрском союзе, частью о свободных отношениях, в некоторых случаях женщина берёт на себя инициативу в управлении совместной жизнью. Становятся возможны различные комбинации распределения обязанностей. В тоже время, возникает и ряд особых половых гендеров, по мимо возможности приписать гендер противоположного пола. Возникают всякие гендер-флюиды, агендеры, не бинарные гендеры и прочее, прочее.


И казалось бы, каждый теперь найдёт себе подходящую социальную роль, и общество придёт в относительную гармонию между формами быта, способом производства и социальными межполовыми отношениями. Но это безосновательная надежда. Разнообразие гендеров приводит к ещё большему непониманию и противоречиям. Так, женщина с традиционным гендером может обидеться за то, что ей не уступают место в транспорте, а женщина отстаивающая «гендерное равенство», может негодовать из-за предложения мужчины оплатить ей обед в кафе или просьбы: «не кури, ты же будущая мать». Кроме того, в среде сексуальных меньшинств тоже разгораются споры. Так, например, спорят о существовании строгой гомосексуальности в противовес неравной бисексуальности, спорят о принадлежности к гомосексуалистам или транс-мужчинам/женщинам. Спорят и том, может ли «транс-женщина» входить в феминистическое движение. Но и традиционная сексуальность в семье или отношениях теперь не снимает бремени неопределённости и конфликтности. Мужчины и женщины зачастую манипулируют противоречиями между гендерами. Так, например, женщина требует равенства, отказывается от домашней работы, но техническое содержание жилья, защиту от внешней социальной агрессии возлагает на парня со словами: «Ты ж мужик!». Мужчина тоже пользуется неоднозначностью ситуации: склонив женщину к сексу по праву лидера, никак её не обеспечивая и не поддерживая, при беременности может сказать: «Разбирайся с этим как хочешь, у нас же равноправие».


Можно ошибочно предположить, что проблема сводится к переходному периоду, когда старые традиционные роли по-инерции воспринимаются как один из вариантов наравне с новыми, и нужно подождать, пока либеральная мораль не станет господствовать абсолютно. Но это не так. Существование привилегированных мужчин, способных содержать жён, неравная продуктивность мужчин и женщин как работников, и проистекающая отсюда неравная оплата, уязвимость женщины во время вынашивания и воспитания детей постоянно создают предпосылки для существования традиционных ролей, пусть и в несколько модифицированном «выцветшем» виде.


Противоречия в мире гендеров


Итак, жизнь создаёт предпосылки для воспроизводства традиционных гендеров. В тоже время, жизнь в капиталистическом обществе взращивает эгоизм, индивидуализм, жизнь в западных странах задаёт высокие стандарты потребления. Очевидно, что эти две тенденции противостоят друг другу. В тоже время жизнь создаёт предпосылки и для атомизированных одинаковых, партнёрских и свободных гендеров, равно как и сохраняет в части общества инерционное (и не только инерционное, но и миграционное) положительное отношение к традиционным гендерам. Т.е. и тут налицо противоречие.

Такая ситуация ведёт, с одной стороны, к неразберихе что приводит к неопределённости гендеров и ролей, ситуативным и манипулятивным их использованиям. С другой же стороны, это ведёт к попыткам не исполнять свою роль , «тянуть одеяло на себя». В сумме это даёт взаимное озлобление и недоверие. Индивидуальные капельки полового озлобления стекаются в реки взаимной ненависти. Ганг и Хуанхэ половой ненависти это - феминизм всех мастей, который почти всегда по сути стоит на либеральных индивидуалистических позициях, как бы не называл себя, и мускулизм, который либо стремится снять всякую социальную ответственность с мужчины в отношении с женщинами, отказаться от мужских обязанностей, либо карикатурно требует восстановить старый патриархат. И те и другие на своих знамёнах пишут: «Никто никому ничего не должен», - и одновременно требуют ответственности за всё со стороны противоположного пола, возлагая на него вину за все проблемы.


Кстати, противоречия сохраняются ещё и потому, что система гендеров казалось бы, допускающая плюрализм, на самом деле всё равно довольно репрессивна и конфликтна. Дело не только в том, то различные гендеры конфликтуют между собой и могут являться некомплементарным (люди близкие друг к другу по общему мировоззрению, по интересам, целям, подходящие друг другу в половом акте, могут выражать несовместимые модели социально-полового поведения). Дело не только в этом. Дело в том, что социально-половые модели и гендер, как их частное проявление, требую не только вовлечения субъекта в их логику, его воспитания в рамках их логики, их реакций и ответов на раздражители, они внутренне требуют легитимации общества. Социально-половые модели в своей сущности таковы, что являются консенсусом, компромиссом между физиологической потребностью в половом акте, психической потребностью в близости и общественной потребностью воспроизводства в приемлемых формах. Третья составляющая здесь - легитимация модели обществом.

Там и тогда, когда нет гендеров, а есть соответствующие полам 2 роли, эта сторона нормально работает. Субъект сравнивает своё социально-половое поведение с другими, оценивает реакцию общества и на основании этого понимает, удовлетворительна ли его модель. Если его модель поведения не удовлетворительна для общества (например, семья долго не обзаводится детьми, муж заставляет жену заниматься тяжёлой работой, а сам делает лёгкую, подросток проявляет содомские наклонности и т.д.), то либо сам субъект понимает отклонение и корректирует поведение, либо общество создаёт дискомфорт, чтобы показать проблему несознательному общиннику. Если же поведение выходит за рамки приличий (соблазняются чужие жёны, открыто проявляется содомские наклонности, открыто проявляется зоофилия) общество оказывает репрессивное воздействие. Так число девиаций сводится к минимуму, обусловленному лишь сильнейшими психическими деформациями. Хотя, безусловно, приведение к норме, для части членов общества само по себе может вызвать хронические психические проблемы.


Так было, когда существовало два пола и два гендера по умолчанию, т.е. нисколько гендеров. Сейчас, когда гендеров может быть бессчётно много, с одной стороны, третья составляющая, а именно удовлетворительность для общества социально-половой роли, ослабевает, с другой стороны, развивается внешняя неопределённость и противоречивость. То, что общество в целом меньше оценивает социально-половые роли вовсе не значит, что отдельные группы общества не оценивают, и что индивид потерял потребность в одобрении. Возможно, наоборот, с появлением множества гендеров между разными гендерными концепциями создалась конкуренция, и эта конкуренция в т.ч. проявляется во взаимном осуждении жизни людей с различными социо-половыми стереотипами. Разве, например, не видно постоянных взаимных нападок между либерально-консервативным браком-партнёрством и чисто либеральными "свободными отношениям"? Понятно, что в условиях единой парадигмы социально-половых отношений такое было просто невозможным, и с этой стороны человеку обеспечивался больший покой и ясность. В тоже время, хотя общество уменьшило требовательность С-ПР, стало меньше их оценивать и вообще сказало, что «я больше в это не лезу», человек не потерял потребность в одобрении. Более того, современный человек, отчуждён куда больше, чем земледелец прошлой эпохи, а это значит, что потребность в признании, в одобрении со стороны окружающих у него куда острее. Таким образом, создаётся ситуация нервозной неопределённости. Какой бы гендер человек не выбрал, какую бы парадигму С-ПР не впитал, большая часть окружения всё равно его не одобрит, а часть, наоборот будет доказывать, что его С-ПР неадекватна.


ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ПОТРЕБНОСТИ


Но вернёмся к тому, с чего начали. Как современное общество в вопросе социального урегулирования отношения полов справляется с собственным воспроизводством? По большому счёту никак не справляется. Западные общества, провозгласившие приоритет индивидуального над общим, не обеспечивают своего воспроизводства. Относительно стабильная численность населения поддерживается лишь внешней миграцией. Значительная часть внутреннего воспроизводства также обеспечивается ранее приехавшим населением, не успевшим ещё ассимилироваться в либеральную культуру, перенять парадигмы С-ПР. Таким образом, страны Западной Европы (или даже Европы в целом), Северной Америки стали не только экономическими паразитами, выпивающими труд из угнетённых народов, но они стали и биологическими паразитами, впитывающими соки жизненного воспроизводства...


Такова статистика:

 


На иллюстрации (взяты из Википедии) мы видим, что большинство европейских стран имеет суммарный коэффициент рождаемости меньше двух. И только Франция имеет его на уровне 2,03. Такие же страны как Германия, Австрия, Испания, Италия имеют суммарный коэффициент рождаемости на уровне около 1,4. Т.е. на одну женщину приходится 1,4 ребёнка, вместо самого минимума в 2. Относительно высокий коэффициент для Великобритании (1.9) и Франции объясняется большой долей не ассимилированных мигрантов из бывших колоний. Кстати, что интересно, для большинства человечества низкий коэффициент совпадает с принадлежностью к империалистическим странам (явное исключение здесь составляет Индия, а так же Восточная Европа).


А что же требуется обществу? Обществу требуется, чтобы 1) женщина рожала в среднем минимум 3 ребёнка, 2) чтобы хотя бы 2,5 дожили до репродуктивного возраста, 3) чтобы эти 2,5 были достаточно социализированы.


Причём, среднее рождение 3-х детей, означает, что многие женщины должны рождать и по 4 и по 5 детей, ведь часть женщин может быть бесплодна. Уже отсюда может быть ясно, что в здоровом обществе (здоровом с биологической т.з., т.е. способном себя воспроизвести, а не абстрактно "здоровом") не может быть гендера женщины-карьеристки. Умозрительно может казаться, что всё-таки нет, что возможно сохранить и равенство (в смысле одинаковости) полов в трудовой, общественной сфере и обеспечить воспроизводство, более того, я сам ранее так считал. Но на деле это абсолютно невозможно. Во-первых, женщина во время вынашивания плохой работник, да и сидячая работа, как и тяжёлая физическая работа на вынашивание сказываются плохо. Во-вторых, женщина в последние месяцы перед родами, несколько недель после родов в принципе нетрудоспособна. В-третьих, маленький грудной ребёнок требует прикладываться к материнской груди. Это в подавляющем большинстве случаев на работе также невозможно. В-четвёртых, первые годы жизни ребёнок, существуя скорее ещё как животное, нежели как человек, воспринимает доверительно только мать, и никто не может в полной мере её заменить (если только не начнёт проводить с ребёнком всё время, т.е. не станет фактически матерью). В-пятых, маленькие дети склонны часто болеть - строить карьеру, каждый месяц уходя на больничный, невозможно. И это при условии наличия детского сада! Таким образом женщина либо выпадает из трудового процесса на 1,5-3 года (возможно и больше), либо ребёнок растёт без должного внимания. Причём разнообразные пособия решают проблему лишь в малой степени, поскольку не могут заменить женщине постоянный трудовой опыт и не могут создать условия, в которых она бы основную свою энергию и устремление отдала работе. Кроме того, пособия превращают интимный процесс воспитания в оплачиваемую работу, приводя к отчуждению и там. Вдобавок, это развращает женщин, поскольку им платят не за работу, а мужчин это подавляет, поскольку у них, как у более продуктивных работников принудительно изымается часть труда и передаётся женщинам. Т.е. мужчины обязаны содержать женщин вне зависимости от того, как эти женщины себя ведут, что является абсурдом.


Таким образом, в либеральном обществе мы видим перевёрнутость отношений общности и личности. Там, где общество должно бы указать на нужные формы воспроизводства, господствует личность со своим эгоизмом, там же, где личность должна бы определить приемлемость поведения партнёра для его материального снабжения, господствует общность, принудительно заставляющая снабжать...


Вернёмся к воспроизводству. Один ребёнок выбивает женщину на пару лет, а 3? А 5?


Из этого на 100% понятно, что работа в воспроизводящем себя обществе не может являться основной сферой деятельности для женщины... (не отдельной женщины, а для женщины как социального конструкта, как гендера).


Но что же с биологическим качеством? Народы существуют так, будто их этот вопрос не интересует. Свободно употребляется алкоголь, вредящий не только вынашиванию, но и наследственности. В обиходе тара, добавки в пищу, удобрения, отделочные материалы, горючее и т.д., являющиеся мутагенами. К электромагнитным полям проводки добавилась беспроводная связь (телефоны, зачастую носимые в кармане штанов, wi-fi). Всё это ведёт к росту числа мутаций. А отсеиваются ли вредные мутации, что с естественным отбором? Он уже стал не таким естественным. Теперь потомство оставляют больше среднего обеспеченные, совсем малоимущие и те, кому предписывает традиция и мораль. Понятно, что биологическое здоровье здесь играет уже второстепенную роль. Тем более, что современная медицина и нынешний образ жизни сделали возможным длительное и довольно комфортное существование людей с заметными проблемами такими как заболевания почек, сердца и т.д. То, что раньше неизбежно приводило бы к смерти и погребению больных генов, сейчас ведёт к некоторым дополнительным расходам, и если деньги имеются, эти гены свободно передаются дальше.

Причём либеральная мораль индивидуализма учит людей смотреть на себя и не особо думать о здоровье общества (а то вдруг случайно чью-то личную свободу заденешь). Социл-либеральная толерантность учит относиться к уродствам и наследственным заболеваниям положительно. Мы стали жить в мире ВИЧ положительных и людей с особыми потребностями. Таким образом ввиду господствующей морали значительная часть общества даже неспособна задаться вопросом о том, куда же всё оно катится, с таким отбором. Конечно, явные и сильнейшие отклонения отсеиваются (умственная неполноценность, заболевания вызывающие раннюю смерть), но общая тенденция такова, что человечество накапливает всё больше вредных мутаций — наследственных болезней. Соответственно сам человек становится всё более зависим от медицины, становится всё менее самостоятелен и менее охотчив «до основанья всё разрушить, а затем»…

Что же в такой ситуации делать? Во-первых, озадачить общество вопросом мутагенности, поставить перед его лицом перспективу постепенного вырождения и деградации. Во-вторых, уйти от компенсаторного воспроизводства человечества и перейти к расширенному воспроизводству. Могут сказать, мол и так, земля перенаселена, и так идёт рост человечества. Однако земля вовсе не перенаселена. Перенаселены лишь отдельные территории отдельных стран. Большинство просторов земли не заселено, используется не эффективно. Совершенно не освоен океан, пустуют огромные территории Евразии, Южной Америки, Антарктиды, Австралии (не говоря уже о безграничном космосе). Есть утверждения, что, мол, человечество потребляет восполнимых ресурсов уже больше, чем создаёт природа. Но однако, человечество пользуется далеко не всеми благами биосферы (условно говоря, вылавливая рыбы больше, чем воспроизводится, человечество мало потребляет земноводных или насекомых), а кроме того, не поставило на поток возвращение в природные циклы биологических отходов. Человечество предпочитает накапливать отходы, вместо их переработки и возвращения в природу. Люди также могут развивать замкнутые циклы производства пищи в оранжереях. Вдобавок кроме технологических решений есть и социальное. Ликвидация эксплуатации между нациями умерит потребительские аппетиты населения стран бывших империалистов. Таким образом проблема роста потребления вместе с ростом населения выглядит вполне решаемой. Человечество могло бы вырасти в несколько десятков раз и, используя современные экологичные технологии, чувствовать себя лучше, чем сейчас. Ирония истории заключается в том, что «сексуальная революция» - «важнейшее достижение» по мнению социал-либералов хоронит народы, достигшие этого «достижения». Рост же идёт среди неразвитых народов, тогда как развитые народы вымирают. Таков чёрный юмор империализмов, биологически уводящего в небытие этносы их породившие. Юмор ещё и в том, что страны, борющиеся за «освобождение женщины» в «третьем мире», биологически очень зависимы от многодетности женщин, которых они освобождают. Неравномерность репродукции человека порождаемая экономическими диспропорциями, ведёт к культурным проблема, вымиранию старых развитых этносов.


В тоже самое время, встречается мнение, что для человечества было бы полезно сокращение численности населения, что это привело бы к росту уровня жизни. И на первый взгляд, казалось бы этот аргумент справедлив. По-крайней мере в вопросе достатка могло бы быть улучшение. Старые производительные силы при уменьшении числа населения давали бы удельно больше продуктов потребления, полагают они. Но это - неверно. Средства производства постоянно требуют восстановления, ремонта, замены. Поэтому, даже если бы в краткосрочной перспективе и произошёл бы рост достатка, то в среднесрочной и долгосрочной всё вернулось бы на круги своя. Средства производства износились бы, пришлось бы бросить часть фабрик и заводов, сосредоточившись на менее изношенных и более производительных, но и их со временем нужно было бы амортизировать. В итоге общество повторило бы туже структуру капитала, но в уменьшенном масштабе. И кроме того, с экономической точки зрения такая тактика была крайне вредной, поскольку замедлила бы или остановила бы вовсе внедрение новых технологий. Если человечество переходит к эксплуатации накопленного производительного оборудования, то его обновление и замена более совершенным, полностью шла бы в разрез с этой линией. Внедрение инноваций означало бы необходимость больших вложений в постоянный, основной капитал, а ведь именно за счёт отказа от таких вложений и предполагается поднять уровень жизни.

Но с биологической точки зрения такая позиция – вообще катастрофа. При сокращающемся воспроизводстве населения, стараются выходить самых больных, стараются строить общество из людей с сильнейшими наследственными проблемами. Если в семье с 3-мя детьми родится один неполноценный, то хорошая семья постарается его социализировать, чтобы он мог себя обеспечить, но не будет лепить из него продолжателя рода. В семье с 1-м ребёнком всё иначе. Над единственным чадом трясутся и опекают его, стараясь при любых биологических проблемах, вырастить из него «человека». Т.е. сокращение популяции не по причинам эпидемий, войн, катаклизмов и прочего, а по причинам неполного воспроизводства означает ускоренную деградацию.


Единственный верный выход из этого – расширенное воспроизводство популяции. Если средняя семья будет иметь по 5-7 детей, то это решит массу проблем! Во-первых, рождение сильно неполноценных детей для родителей будет менее трагично, их будут меньше выхаживать. Тех из них, кого выходят, социализируют, но без установки на продолжение рода. Остальные же, здоровые и имеющие лёгкие отклонения будут воспроизводиться. Здоровым должно быть легче рождать по много детей, хроникам - сложнее. Также мораль сознательного подхода к воспроизводству должна рекомендовать, людям с лёгкими отклонениями ограничиться 2-3 детьми. Таким образом, при расширенном воспроизводстве популяции тяжёлые мутации будут почти полностью отсеиваться, а лёгкие теряться на фоне постоянно увеличивающегося в числе здорового генофонда. Причём, рождение 2-3 детей парами с лёгкими отклонениями, даёт им шанс, что хотя бы у одного из детей гены родителей так скомбинируются, что он будет более здоров, чем они сами. С экономической же точки зрения, это конечно, потребуют перестройки структуры капитала, но прогрессивной перестройки. Постоянно увеличивающееся человечество, будет требовать больше средств потребления (больше пищи, одежды, жилья, транспорта, техники и т.д.) Это значит, что капитал также должен осуществлять циклы расширенного воспроизводства. Т.е. увеличится сектор производства средств производства. А это означает, что во-первых, число рабочих мест будет расти опережающими темпами, ведь будет нужно постоянно производить станки, аппараты, производственные здания, транспорт и т.д. И во-вторых, будет куда легче вести модернизацию, внедрять новые технологии. Если в год, например создаётся 10% новых мощностей, то старые легче амортизировать, нежели сносить и строить заново более современные. Кроме того, эти новые 10% должны быть совместимы со старым сырьём, старым рынком сбыта и т.д. Т.е. инновации должны быть приспособлены под архаику. А теперь представим, если в год рост составляет не 10% а 70% новых мощностей производства? Тогда инновации очень мало ограничиваются предшествующими технологическими цепочками. Тогда можно не строить новый завод тканей, вынужденный работать со старым сырьём (не очень подходящим), вынужденный сбывать продукцию продукцию старой одёжной фабрике (по-прежнему сшивающей части выкройки). Тогда можно строить завод в сотрудничестве с строящимися заводами нового сырья и нового пошива. Первые дадут качественное нано-сырьё, последние будут инновационно сшивать лазером, а может и воздушной полимеризацией. Вполне возможно, что бурный технологический прогресс прошлого был обусловлен именно постоянным сильно расширенным воспроизводством. Возможно этим же было обусловлено и небольшое место «сферы услуг», и вполне возможно, что увеличенный сектор производства средств производства будет забирать рабочие руки именно из сферы услуг.

В тоже время, быстрое расширенное воспроизводство человечества увеличит долю молодёжи. А молодёжь, как известно, оптимистичнее смотрит в будущее, и больше думает о возможности его поменять, чем заскорузлые пенсионеры или «состоявшиеся» люди предпенсионного возраста. Пенсию же по старости можно будет отменить, поскольку большое число детей вполне само справится со снабжением родителей. Эта мера будет одновременно стимулировать последних к рождениям и качественному воспитанию. С другой стороны, люди, имеющие сильные генетические уродства, будут получать пенсию по инвалидности, что защитит их и в старости и оправдает их бездетность или малодетность. Здесь, конечно имеется ввиду время капитализма или же социализма, когда ещё нет прямого присвоения продуктов потребления и не реализована цель дать каждому по потребностям.


В таких условиях, когда необходимо родить и воспитать 5-7 детей, спрашивается, о каком равноправии в трудовой сфере можно говорить. По сути феминизм 20-го века это феминизм требующий не уровнять женщину и мужчину в смысле достоинства, в смысле учёта их потребностей и интересов, это феминизм, требующий дать женщине стать мужчиной. Мужчина профессионально работает? Женщина тоже должна иметь профессию. Мужчина проявляет лидерские качества? Женщина тоже должна быть лидером. Мужчина носит, рабочую одежду, но почему же её ещё не носит женщина? Мужчина курит - женщину нельзя ограничивать, хотя бы она и была матерью. Понятно, что во многом такой феминизм был порождён разрушением традиционного аграрного уклада, когда мужчины пошли в города сначала на подработки, а потом и вовсе стали жить и работать в городах. Естественно, стеснённая городская жизнь, денежное потребление, привели к малодетности, а жизнь в многоквартирных домах, распространение общественного питания, продажа полуфабрикатов, освободили от полезных занятий дома. В этих условиях женщина должна была либо непродуктивно продолжать заниматься сузившимся домашним хозяйством, либо пойти становиться мужчиной.

Однако человечество приходит к кризису городского воспроизводства, сулящему вырождение. Этот кризис уже проявился в старых империалистических странах, и скоро он проявится в большинстве стран, поскольку доля городского населения перевалила за половину от населения Земли.


Воспроизводство и социальные условия


Понятно, что существующие элиты заинтересованы в сохранении нынешнего пути. Медленное расширение или сужение популяции позволяет монополиям жёстче держать рынки, регулировать в своих интересах технический прогресс, ограничивая его новой версией программного обеспечения или оригинальной моделью автомобиля, юбкой с новым видов страз. Нельзя сказать, что прогресса нет, но он подчинён сохранению старых форм товаров. И естественно перспектива вырождения человека позволяет надеяться капиталу на вечное закрепление разделения труда. Если низы будут вырождаться и станут заметно глупее биологически, то классовое разделение можно будет объявить следствием природных различий между людьми.


Однако, процессы развития говорят об объективной возможности уйти от городского типа воспроизводства. Во-первых, развивается автономная энергетика: тепловые конвертеры, солнечные электростанции, генераторы на биогазе и т.д., во-вторых, производства за счёт автоматизации могут не требовать большого числа работников. Это значит, что в рамках одного посёлка или небольшого города, застроенного малоэтажным жильём, возможно создать технологичное производство. Т.е. производство больше не диктует концентрации населения в крупных городах. В-третьих, цена и распространённость транспорта позволяют организовать логистику и в рамках множества небольших поселений. В-четвёртых, развитие электроники, цифровой связи позволяют ослабить роль крупных городов, как центров культуры (всё необходимое может быть размещено в сети, а непосредственное посещение музеев и исторических мест, всё равно, превратилось в развлечение, статусное времяпрепровождение), культурные же потребности в неопосредованном коллективном восприятии могут удовлетворяться и в сельских клубах.


Таким образом, современное развитие энергетики, средств производства, транспорта, связи позволяют сельской жизни конкурировать с городской. В таком случае противостояние между городом и деревней переходит скорее в идеологическую плоскость, в плоскость борьбы мировоззрений: что важнее, потребить новый телевизор, облегчить жизнь коммунальными службами или дышать чистым воздухом, находится на просторе, родить и воспитать массу здоровых детей. Вопрос встаёт именно в такой плоскости.

Кроме того, в городских условиях почти невозможно организовать здорового воспитания детей. Причём здорового не только с т.з. экологии, но и с т.з. привития навыков труда. Ребёнок в городских условиях либо играет, либо занимается мелкой уборкой в квартире. Он лишён возможности ухода за животными, огородничества, рыбной ловли, собирательства и т. д. А ведь всем этим дети могут заниматься с 2-3-х лет. В городе же ребёнок ведёт иждевенческий образ жизни до 15-25 лет.


И так, очевидно, что единственный продуктивная парадигма социально-половых ролей в нынешних условиях – мужчина работник, женщина-мать. При таком распределении ролей, очное университетское образование для женщины становится излишним. Потратив 5 лет на обучение, женщина не сможет применить эти знания и навыки, а вот годы наиболее благоприятные для начала деторождения упустит. В тоже время, заочное образование должно поощряться (особенно в гуманитарных сферах), поскольку образованная женщина может дать лучшее воспитание детям. Возможно стоит создать университет воспитания детей, чтобы женщина могла заниматься этим сложным и важным делом квалифицированно.

Конечно, бытовая техника, производство полуфабрикатов, общественное питание дали возможность для перехода женщины к другим занятиям и развитие требует, чтобы этим занятием было качественное и длительное воспитание множества детей. На первых порах, пока детей мало, или наоборот, когда они уже подросли женщина может и работать. Но для семьи это будет скорее вспомогательный доход, а вот для женщины это опять же полезно, поскольку развивает её как личность. Такое развитие полезно и для воспитания детей и для большей серьёзности в получении образования.


Пару слов нужно сказать и о правовм положении женщин в предполагаемой системе отношений. С т.з. гражданских прав должно быть сохранено равенство, поскольку неопатриархат должен подразумевать не подчинение женщины, а адекватное распределение ролей между мужчиной и женщиной при котором общество может устойчиво существовать и расширено воспроизводиться. Основное же отличие от нынешнего положения будет заключаться в моральном предписании быть матерью и материальном обеспечении в большей мере в рамках семьи и лишь в экстренных случаях в рамках общества. Конечно, одарённой женщине должна быть открыта возможность для профессионального развития и роста. Мораль же должна создать такую атмосферу в которой женщина, выбравшая карьеру, будет ощущать не полностью отданный долг материнства, ощущать, что она принесла основное предназначение в жертву.


Мужчина же получит больше ответственности в вопросах жизни семьи, и в смысле содержания, и в смысле принятия общих решений.


Классовая динамика и воспроизводство


Компенсационное и тем более неполное воспроизводство ведут к ослаблению классовой борьбы. При небольшом числе молодёжи, её амбициозная часть легко занимает руководящие должности за счёт энергичности, что лишает трудящуюся массу активных лидеров. В тоже время население стареет. В таких условиях формальная буржуазная демократия становится залогом «стабильности», поскольку общество вынуждено учитывать интересы пенсионеров, которые требуют постоянства. И даже если пенсионеры требуют поддержания социальных гарантий, это требование почти никогда не может перерасти в требование ликвидации нынешнего государства. Кроме того, существующая социальная система становится косной и легко впитывает в себя новые поколения, поскольку они просто заменяют выпадающие по старости элементы, не ставя под вопрос структуру.


Наоборот, в условиях расширенного воспроизводства постоянно идёт борьба за вновьсоздаваемые места. Поскольку на новых производствах создаётся новый коллектив, новички бьются за руководящие должности, это воспитывает инициативу и подогревает чувство социальной несправедливости. Далеко не все активные занимают эти места, таким образом в массе пролетариата оказываются будущие лидеры. В тоже время, постоянные рост, развитие промышленности создаёт ощущение неопределённости, неурегулированности отношений. Если нет традиций подчинения, то гнуть спину по указке вдвойне неприятно. Если нет традиций заработной платы, то всё решит борьба. Если нет устоявшихся отношений между коллективом/профсоюзом и хозяином/менеджерами, всё решится в схватке. Т.е. постоянный рост это — обострение конкуренции, увеличение мобильности, рост борьбы. Общественная структура постоянно расширяется и в новых элементах идёт борьба за установление общественных отношений. И эта борьба идёт почти без оглядки на стариков, потому, что во-первых, их доля мала, во-вторых, они содержатся не государством, а детьми.


Против возражений


Напоследок остаётся взглянуть на 2 возражения, которые могут выдвинуть прожектёры: 1) редакция генов, 2) искусственное вынашивание плода.

На сегодня развитие практической генетики реально не позволяет говорить об эффективной коррекции генов. Генная модификация происходит сейчас путём использования бактерий для горизонтального переноса генов. Такая технология очень ненадёжна. Говорить о том, что в скором времени будет можно произвольно менять гены человека с высокой точностью, не приходится. Это всё равно, что говорить о скорых межзвёздных перелётах, имея бумажный самолётик. Геном человека состоит из миллиардов последовательностей аминокислотных оснований, на сегодня даже неизвестны значения каждого из них и нет инструмента, позволяющего их редактировать с достаточной надёжностью, точностью, повторяемостью. Даже если бы два предыдущих обстоятельства были более благоприятными, попади такие инструменты в руки капиталу, и мы бы точно никогда уже не могли бы мечтать о бесклассовом обществе.

Развитие искусственного вынашивания ближе к реализации, но его использование в отношении человека должно быть всячески исследовано, прежде чем может стать массовой практикой. Тщательное исследование это - развитие нескольких человеческих эмбрионов путём внешнего вынашивания и наблюдение за циклом их жизни и циклом жизни их детей. Только после этого, технология может быть применена хоть с какой-то уверенностью в безопасности для будущего человечества.

Это значит, то единственная перспектива на сегодня это – женщина-мать, многодетность, восстановление механизмов естественного отбора и неопатриархат. Это даст шанс на выживание человеческому виду и толчок прогрессу.

Нужно также обратить внимание на страны, где идёт национально-освободительная борьба. Многие нац-освободительные движение в них говорят о том, что развитие индустрии разрушает семью, некоторые борются с женским образованием, поддерживают патриархальные традиции. Непролетарские левые, социал-либералы, и даже пролетарские левые Запада шикают на них, мол это - реакционщина в прогрессивном движении. Помню, как «Леворадикал» нападал на филиппинских или индонезийских исламистов за то, что те поддерживая забастовки, требовали «семейных» зарплат, чтобы сохранить институт брака и дать женщинам воспитывать детей. Империалисты используют таких борцов за равноправие женщин в угнетённых нациях для оправдания бомбёжек ввода «миротворческих контингентов» и прочего. Но по сути правы именно национально-освободительные движения, сейчас их традиционализм смыкается с потребностью человечества в выживании.


П.С. Возражения в духе исторического материализма


До публикации я обсуждал основные тезисы и идеи этой статьи с рядом людей. Большинство возражений сводилось к либеральным: «пусть мужики рожают»; социал-либеральным амальгамам с нацизмом: «нацисты хотят здоровья нации - чем вы лучше?»; а также абстрактно-гуманистическим пожеланиям в духе: «всё равно нужно сделать так, чтобы женщина могла быть профессиональным работником и в социальном отношении равной мужчине». Возражений, основанных на историческом материализме, почти не было, но следует ответить на то, небольшое, но важное возражение, что удалось получить.

Его суть в том, что развитие производства ослабило разделение труда между полами, а развитие разделения труда по множеству отраслей и бесчисленному множеству профессий сделало женщину самоценным для производства индивидом. Ввиду этого женщина может и, вроде как, предпочтёт вкалывать, нежели согласится на роль матери, обеспечиваемой мужем-кормильцем. Это возражение действительно имеет под собой почву. Читатель видит, что в статье уже отмечалось развитие производства, позволившее прийти к гендерам и формальному равноправию. В нынешних условиях государственной политики искусственного уравнения, женщина, воспитанная в духе «одинаковости» и либерализма, действительно далеко не всегда согласится на жизнь матери, и не часто мужчина-то получает для этого достаточно. В тоже время, как мы отмечали, жизнь постоянно воспроизводит и «старые» С-ПР. Человечество не пришло ещё к доминированию бездетных семей, а справедливость моих аргументов может вполне почувствовать и малодетная семья. Женщина, заведшая даже одного ребёнка (но достаточно рано), может вполне понять, приемлемость роли матери. В тоже время, аргумент о снятии разделения труда на мужской и женский справедлив лишь отчасти. Во-первых, многие и многие профессии или требуют или приветствуют физическую силу. Да, на производствах есть автопогрузчики, но коробки с них могут сваливаться, их может быть нужно поправить вручную, и так на многих профессиях. Мой личный опыт работы в лаборатории (!) говорит о многократных просьбах женщин помочь отнести тяжёлый прибор. Таким образом можно сказать, что разделение труда на мужской и женский ослаблено, но не устранено. Во-вторых, аргументация лишь на половину истматовская. Современная система, когда женщина, вкалывая, может обеспечить себя и даже одного ребёнка, лишь на первый взгляд является элементом базиса. На самом же деле в значительной мере - это случай обратного влияния надстройки, которая искусственно перераспределяя труд мужчин, обеспечивает женщинам возможность больших заработков и пособий на детей. С ликвидацией искусственного уравнивания зарплат, пособий и т. п. доходы мужчин возрастут, а женщин упадут. Тогда женщина должна будет «вкалывать» лишь чтобы прокормить себя, а мужчина будет иметь доход более подходящий для содержания жены и детей. Учитывая, что хотя бы малодетное воспроизведение всё ещё является традицией в большинстве культур, женщина неизбежно войдёт в тесные отношения с мужчиной (мужчина содержит, женщина рожает), а войдя в них, легко из малодетной станет нормальнодетной. Исключение здесь составляют общества, где необходимость карьеры для большинства женщин предшествует задачам размножении. Такие общества, видимо, смогут перейти к расширенному воспроизводству лишь через приближение к грани полной деградации, потрясения, революции. Возможно, они и не смогут вовсе перейти к другому типу воспроизводства и будут замещены, «не вкусившими достижений сексуальной революции», народами.

Вообще же пролетарские революции и потрясения в современности должны быть полезны для перехода к расширенному воспроизводству поскольку, во-первых, нынешнее состояние может быть довольно динамически устойчивым (искусственное уравнение и либеральная мораль вместе могут жёстко взаимно воспроизводиться, не позволяя другим тенденциям размыть парадигму), во-вторых, только пролетарская революция может быть носителем подлинного коллективизма, подрывать либеральный индивидуализм, в-третьих, пролетариат даже в империалистических нациях часто принадлежит к народам, культура которых склонна к роли женщины-матери, мужчины-добытчика (здесь вопрос о преодолении либеральных традиций западной левой).

Вообще же, если свести вопрос к противопоставлению эгоистичного потребления в рамках нынешних производственных отношений, с одной стороны, и биологического воспроизводства, с другой стороны; он приходит к противостоянию логики общественного производства в широком смысле и логики биологического воспроизводства. Здесь нельзя однозначно сказать, какая логика определяющая... Бывает так, что человек в отчаянии убивает себя, спрыгнув с крыши, и его не спасает логика биологического инстинкта самосохранения, бывает, всё же, инстинкт оказывается сильнее. Бывает и такое, что обманутый наркотиками инстинкт сам ведёт человека к медленной смерти. Здесь сложно сказать что-то определённое. Но нужно отметить, что увязывает логику движения общественного производства и биологического производства мораль. Социально половая, околобиологическая, коллективистская/индивидуалистская мораль кладётся в фундамент всей идеологии.

В истории человечества народы, положившие в основу отношений неверный фундамент (не менявшие его соответственно ходу развития), приходили к упадку и уничтожались/ассимилировались другими народами. Ситуация осложняется тем, что народы стали менее обособленными, а производство, логика товарных отношений, соответствующая им мораль всё более всемирными и весомыми. Возможно, что время искать верный фундамент пришло не народам а революционным классам.

Возможно, пришло время пролетарского фундаментализма.

   
| Пятница, 15. Декабря 2017 || Designed by: LernVid.com |
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval