Войдите  



Поиск  

Банеры  

Общественный координационный совет

"Гражданская солидарность"

Левое Социалистическое Действие

ОКС «Гражданская Солидарность» (г. Сергиев Посад, Московская обл.)

ПРИРОДНЫЕ ФАКТОРЫ ПРОИЗВОДСТВА И ЗЕМЕЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

ПРИРОДНЫЕ ФАКТОРЫ ПРОИЗВОДСТВА И ЗЕМЕЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

PDFПечатьE-mail

«Ресурсы»

Огромное распространение получило представление, будто международная политика направлена на завоевание «ресурсов». Стоит США вторгнуться в какую-то страну, как со всех сторон слышны речи, что это они ради нефти. Стоит Китаю, ЕС или США сделать недружественное замечание в адрес РФ – всё: «они хотят отобрать нашу нефть». Постоянно слышны вопли про «сырьевой придаток», что  Россия нужна только, чтобы из неё качать ресурсы, и, что вообще «пиндосы» хотят нас захватить, чтобы качать нефть. В чуть более усложнённой форме примерно такая же логика преподносится с центральных каналов.


Во-первых, такое представление неверно, т.к. никакая страна не может выкачивать ресурсы. Нет такого хозяйственного субъекта США или Европейский Союз. Ресурсы добывают компании (напр., ExxonMobil, Shell, British Petroleum, Роснефть). Они их добывают и продают. Могут продавать в т.ч. и государству. Факт войны США в Ираке вовсе не говорит о том,  что США, как страна, будет качать нефть из Ирака. Это говорит о том, что США свергли режим, который закрывал доступ к рынку приложения капитала, не давал американским, европейским, китайским, отчасти российским кампаниям приобретать нефтяные месторождения, производить на них добычу. Со свержением режима Садама Хусейна рынок открылся, разработкой месторождений стали заниматься американские и российские компании ( http://sdelanounas.ru/blogs/42648/ ). При этом, очевидно, что на период войны и некоторое время после неё цены на нефть вообще повысятся.


Во-вторых, войны ведутся далеко не только для открытия рынков по добыче ресурсов. В современном мире войны ведутся (велись) и по мотивам межблокового противостояния/идеологическим мотивам. Например, США вторгались во Вьетнам, Корею, чтобы не дать там установиться революционно-коммунистическим режимам, а СССР вводил войска в Чехословакию, Польшу, Афганистан, чтобы либо сохранить дружественный режим, либо поддержать революционное правительство. Также войны ведутся ради открытия рынков сбыта товаров/приложения капитала.


Но всё же вернёмся к первому пункту. Хорошо, страны не захватывают ресурсы, но страны свергают или подчиняют враждебные режимы ради того, чтобы открыть дорогу своим компаниями. Компании получают прибыль от добычи и продажи «ресурсов». Получается, мы опять стоим перед магией «ресурсов», пусть государства их не захватывают, но они открывают доступ к приложению капитала компаниям. Так в чём же ценность «ресурсов»? В том, что «ресурсы» можно добывать, продавать, получать прибыли. Очевидно, что прибыли от добычи, например, нефти, газа, куда выше, чем от производства зерна.




Себестоимость добычи и транспортировки нефти в РФ - 15-30 $ за баррель (с учётом разведки и бурения) http://www.rosneft.ru/attach/0/57/89/Rosneft_Q1_2011_US_GAAP_RUS.pdf, стоит нефть около 100$ за баррель, норма прибыли выходит от 300 до 500%!


Это огромная норма прибыли. С добычей некоторых других полезных ископаемых ситуация аналогичная. Газ, калий, алмазы, редкоземельные металлы и т.д. Но далеко не всякие ресурсы добывать столь прибыльно.


Слышали ли вы, чтобы где-то шла усиленная конкуренция за возможность добычи песка, гравия, камня? Нет, потому, что в сферах добычи этих ресурсов не создаётся такая огромная прибыль.

Так почему же добыча нефти приводит к норме прибыли существенно большей, чем средняя норма прибыли, а добыча песка не приводит?


Потому, что добыча и продажа нефти монополизированы. Огромная монопольная цена поддерживается за счёт а) малого числа крупнейших игроков (10 крупнейших компаний добывают около 2/3 всего мирового объёма http://finance.bigmir.net/news/economics/18788-Forbes-nazval-TOP-25-neftjanyh-kompanij-mira ) б) большой капиталоёмкостью освоения новых направлений сбыта, степень конкуренции снижается за счёт больших расстояний между разными производителями и относительной дороговизны транспортировки в) развитой системы картельного сговора.


Производство песка можно открыть почти где угодно и для этого не требуется огромных капиталовложений. В таком, случае компании, добывающие песок, будут всё время удовлетворять спрос покупателей таким образом, что будет выдерживаться средняя норма прибавочной стоимости. Если бы, скажем, на какое-то время потребности в песке резко возросли бы из-за скачка в строительстве, на короткое время произошёл бы прирост и нормы прибавочной стоимости (рост объёма продаж + повышение цен). Затем, капитал из других областей, тех, где норма прибавочной стоимости равна средней или ниже неё, ринулся бы в сферу добычи песка. Открылся бы ряд дополнительных карьеров, старые бы расширились, в них вложили бы деньги. Спустя совсем небольшой промежуток времени рынок песка был бы так перенасыщен, что норма прибавочной стоимости, вполне возможно, упала бы даже ниже средней.

Почему так не происходит с нефтью? Почему капитал из других сфер не бросится в нефтедобычу? Потому, что а) число разведанных месторождений ограничено и мало, почти все они заняты или занимаются почти сразу после разведки б) доступ к транспортной системе ограничен в) значительную долю прибыли съедают налоги на сверхприбыль/экспортные пошлины/природная рента.


И вот здесь мы видим 2 очень интересных момента, которые не присущи множеству отраслей производства, либо присущи в малых и незаметных значениях.


1. Природную ренту (особые экспортные пошлины – это та же рента, только в другой форме).

2. Крайнюю ограниченность доступа к природному фактору производства нефти – нефтяным месторождениям.


Оба эти момента, как правило, объясняются расхожим мнением, что «недра принадлежат народу». В конституции, в статье 9 написано :


1. Земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории.

2. Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности.


Таким образом, конституция указывает на возможность частной собственности на недра, но с учётом интересов «народов, проживающих на соответствующей территории».


Однако закон «О недрах» говорит:

«Недра в границах территории Российской Федерации, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы, являются государственной собственностью. Вопросы владения, пользования и распоряжения недрами находятся в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.


Участки недр не могут быть предметом купли, продажи, дарения, наследования, вклада, залога или отчуждаться в иной форме. Права пользования недрами могут отчуждаться или переходить от одного лица к другому в той мере, в какой их оборот допускается федеральными законами.

Добытые из недр полезные ископаемые и иные ресурсы по условиям лицензии могут находиться в федеральной государственной собственности, собственности субъектов Российской Федерации, муниципальной, частной и в иных формах собственности.»


Заметим, что в первоначальной редакции 1992 года такой статьи не было.


Таким образом, между конституцией и федеральным законом есть некоторое противоречие. Конституция указывает на возможность разных форм собственности в отношении недр, федеральный закон «О недрах» о возможности лишь государственной формы собственности и о лицензировании компаний, желающих вести добычу из недр.


Таким образом, государство получает возможность взимать ренту, как если бы происходила сдача в найм земли.


Земля

Здесь мы подходим к корневому вопросу. Что есть из себя сдача земли в аренду или, что не менее, интересно купля-продажа земли. Этот является родовым вопросом, поскольку выдача лицензии на разработку нефтяного месторождения является частным случаем аренды, также как и купля-продажа нефтяного месторождения (в тех странах, где она разрешена) является частным случаем купли-продажи земли.


Может казаться, что сдача земли в аренду или её продажа тождественна по своей сущности сдаче в аренду или продаже любого товара, например, автомобиля или квартиры. А что, разве нельзя взять напрокат автомобиль или снять квартиру, разве нельзя их купить? В чём же тогда разница? Разница в том, что автомобиль, взятый напрокат, изнашивается (т.е. вложенный в его производство овеществлённый труд теряет потребительные свойства, обращается в ничто), приобретённая квартира содержит в себе стоимость – овеществлённый труд строителей. Могут сказать, что земля, взятая в аренду или приобретенная, тоже «изнашивается», теряет свои качества, расходует ранее вложенный в неё труд. Такое утверждение будет верно лишь для части случаев, например, для случая покупки или аренды, ранее облагороженной сельскохозяйственной земли. Такая земля действительно может со временем, если в неё не вносить удобрений и не проводить других мероприятий по повышению плодородия, потерять часть своих качеств. Но ведь может быть так, что новый хозяин или арендатор будет поддерживать плодородие на прежнем уровне или вообще повысит плодородие, так, что вернись земля к арендодателю или перейди она в собственность к другому человеку, её качества будут ничуть не хуже. В таком случае, за что брались деньги? Более того, в значительном числе случаев земля приобретается вовсе не из-за её плодородия, или каких-то иных вносимых/поддерживаемых человеком свойств, т.е. труд, вложенный в эту землю предшествующим владельцем,  может ничего не значить, быть лишённым потребительной стоимости. Если застройщик приобретает землю под новый дом, то какое ему дело до того, как удобрялась земля? Если нефтедобытчик или алмазодобывающее предприятие, или даже предприятие по добыче песка, приобретают участки земли, то они покупают вовсе не овеществлённый человеческий труд, они покупают возможность доступа к природным факторам производства. При этом, сама земля, как таковая, НЕ ОБРАЗУЕТ стоимости или прибавочной стоимости, прибыли при производстве нефти, алмазов, песка. Есть нефтяные месторождения, где  нефть добывается труднее, есть, где легче, от этого может зависеть цена нефти в региональном масштабе, но в любом случае её стоимость (не монопольная цена, а именно стоимость) определяется количеством вложенного труда при добыче. При этом лёгкая нефть верхнего залегания, доставленная потребителю, будет просто содержать в себе меньше труда на баррель, нежели нефть глубокого залегания в грунте с низким её содержанием, также выкаченная и доставленная потребителю.  При этом, природная рента или цена продажи участка/ цена покупки лицензии на добычу будет стремиться как раз таки сравнять норму прибавочной стоимости в обоих случаях. Для месторождения лёгкой нефти у поверхности рента/цена земли будет выше.


Такая же ситуация и с земледелием. Вот, что писал на эту тему Маркс:


«Земля служит фактором производства известной потребительной стоимости, известного материального продукта, например пшеницы. Но она не имеет никакого отношения к производству стоимости пшеницы. Поскольку в пшенице представлена стоимость, пшеница рассматривается лишь как определённое количество овеществлённого общественного труда, совершенно независимо от особого вещества, в котором представлен этот труд, или от особой потребительной стоимости этого вещества. Это не противоречит тому, что 1) при прочих равных условиях дешевизна или дороговизна пшеницы зависит от производительности земли. Производительность земледельческого труда связана с природными условиями, и в зависимости от производительности последних одно и то же количество труда бывает представлено в большем или меньшем количестве продуктов, потребительных стоимостей. Как велико количество труда, представленное в одном шеффеле, это зависит от того, какое количество шеффелей доставляется данным количеством труда. От производительности земли здесь зависит, в каких количествах продукта представлена стоимость; но эта стоимость дана независимо от такого распределения.»

(Капитал, Т3, гл. 48)


Ленин в «Капитализм в сельском хозяйстве» пишет:

«Поземельная рента есть та часть прибавочной стоимости, которая остается за вычетом средней прибыли на вложенный в хозяйство капитал.»


Итак, очевидно, что сдача земли в аренду, продажа земли, не есть обмен трудом, но есть продажа некой данной в природе потребительной стоимости или её сдача в найм, присвоение через это прибавочной стоимости.


Т.е. сдача земли в аренду заводу, это присвоение владельцем земли части новой стоимости, создаваемой трудом рабочих завода.


Но за счёт чего земля как природный фактор производства получает меновую стоимость? Как это соотносится с теорией трудовой стоимости?


Почему пользование землёй, хотя она сама по себе не прибавляет труда в получаемый с помощью неё товар, имеет цену, а пользование воздухом не имеет цены? Воздух, также как и земля или ископаемые, находящиеся в ней, может входить в процесс труда как необходимое условие (воздушная среда при выращивании растений, животных, сгорании топлива, иных процессов окисления), или даже быть предметом труда - источником субстанции товара (получение промышленного азота путём охлаждения и сжижения воздуха).


Принципиальное отличие земли, как фактора производства, от воздуха в том, что участки земли поделены между владельцами, и доступ к ним может быть ограничен. Чтобы получить возможность что-то производить на земельном участке, построить что-то на нём, или добывать на нём, необходимо добиться доступа на участок. Учитывая, что земля уже поделена между собственниками, сделать это возможно, только приобретя соответствующее право на какой-то срок или бессрочно. Т.е. начало владения земельным участком для покупателя - это одновременно конец владения земельным участком для продавца. При этом, общее число гектар остаётся неизменным. Совершенно не так с воздухом.  Для использования воздуха в производственных целях не требуется ничего. Воздух можно получать где угодно и в каких угодно масштабах (пока что). От того, что будет открыт новый завод, получающий из воздуха азот, не придётся закрыться уже существующему (по крайней мере, если и придётся, то в силу конкурентной борьбы, а не в силу потери доступа к воздуху). Это относится ко всякому не требующему доступа к особым ресурсам производству, поскольку всякое производство всегда использует природные факторы, такие как: воздух (хотя бы для дыхания работников), солнечный свет, тепло окружающей среды. Эти факторы монополизировать нельзя. Т.е. открытие нового производства не ведёт автоматически к закрытию старого, притом, что оба эти производства потребляют воздух, солнечный свет. Таким образом, принципиальная разница между ресурсами в сыром виде (не добытым) доступ к которым бесплатен, и теми, доступ к которым платен, заключается в том, что доступ к платным монополизирован сочетанием их физически локализованной формы и собственнической формацией. Именно ввиду этой монополизации приходится платить за пользование тем, во что не вложен труд.


Однако, монополия на владение конкретным земельным участком вовсе не означает обязательной монополии в земледелии как капиталистической отрасли хозяйства:


"Во всех европейских странах наблюдаем мы, после падения крепостного права, разрушение сословности землевладения, мобилизацию земельной собственности, обращение торгово-промышленного капитала на сельское хозяйство, рост аренды и ипотечной задолженности. И в России, несмотря на наибольшие остатки крепостного права, мы видим после реформы усиленную покупку земли крестьянами, разночинцами и купцами, развитие аренды частновладельческих, государственных и общинных земель и проч. и проч. О чем свидетельствуют все эти явления? О создании свободной конкуренции в земледелии — вопреки монополии земельной собственности и несмотря на бесконечно разнообразные формы этой собственности. В настоящее время во всех капиталистических странах всякий владелец капитала может так же легко или почти так же легко вложить этот капитал в сельское хозяйство (посредством покупки или аренды земли), как и в любую отрасль торговли или промышленности."

"Аграрный вопрос и "критики Маркса"", Ленин


Капиталистическая монополия закрепляется концентрацией и централизацией капитала, централизацией управленческой структуры, уменьшением издержек, длительной историей слияний и поглощений, т.е. экономическими факторами. Не так обстоит с монопольной собственностью на землю, она поддерживается правом, т.е. узаконенным насилием. Ты не можешь пользоваться моим участком земли не потому, что ты экономически мне проиграешь, не потому, что я задавлю тебя, если надо демпингом цен, а потому, что если ты начнёшь пользоваться моим участком, я буду иметь право стрелять в тебя, и вся сила государства будет на моей стороне. Право пользования частной земельной собственностью закрепляется силой. Сила же эта оплачивается налогами, взимаемыми при перепродаже земельных участков.



Вот, что писал Маркс на счёт права пользования землёй, титулов:

"Титул должен быть налицо до того, как становится возможной его продажа, и как одна продажа, так и целый ряд таких продаж и их постоянное повторение не могут создать этого титула. Что вообще создало его, — так это производственные отношения. Когда последние достигают такого пункта, где им приходится переменить свою оболочку, отпадает получавший экономическое и историческое оправдание, возникший из процесса общественного производства жизни материальный источник титула и всех основывавшихся на нём сделок. С точки зрения более высокой экономической общественной формации частная собственность отдельных индивидуумов на землю будет представляться в такой же мере нелепой, как частная собственность одного человека на другого человека. Даже целое общество, нация и даже все одновременно существующие общества, взятые вместе, не есть собственники земли. Они лишь её владельцы, пользующиеся ею, и, как boni patres familias *, они должны оставить её улучшенной последующим поколениям."

(Капитал, Т3, гл. 46)


Здесь, в конце Маркс уклоняется некоторое в морализаторство, ему не хватает в этом вопросе историзма (обычно критики Маркса ругают его прямо с противоположной стороны), но это простительно т.к. Маркс, как известно, не дописал третьего тома. Однако эта же цитата указывает на другой, хотя и неразвитый момент: «Что вообще создало его [титул], — так это производственные отношения.»

Собственно это отсылает нас к историческому материализму. Мы не можем подходить к вопросу о формах собственности, не обращаясь к истории развития предмета.


Собственность на землю появилась раньше, чем капитализм.


По сути, крупная земельная собственность – основа феодального способа производства.  Рабовладение также содержит в себе собственность на землю, но в сочетании с собственностью на рабов. И даже в позднем общинно-родовом строе уже начинает формироваться собственность на землю.


По сути, феодальный строй всецело держится на внеэкономическом принуждении, на принуждении военной силой и ореоле божественности власти. Земля захватывается войной, крепостные переходят в подчинение новым крепостникам. Новые феодалы удерживают территорию военной силой, собирают с крепостных оброки, требуют выполнения повинностей, отработки барщины, либо, при позднем феодализме, ограничиваются выплатами в виде продуктов или даже денег. В любом случае основа – военная сила, которая удерживает землю и принуждает крестьян.


Собственность на землю перекочевала в капитализм из феодализма. При относительно слабом развитии промышленного производства даже при капитализме могут сохраняться очень сильные пережитки феодализма или даже рабство. Рабство мы видели в США ещё в середине 19 века, причём, это было связано именно с наличием большого количества плодородных земель на Юге. Пережитки феодализма в виде латифундий и большого числа крестьян, вынужденных работать на этих латифундиях, мы видим как в Южной Америке,  так и в некоторых азиатских странах. Хотя, конечно, форма эксплуатации там сменилась на капиталистическую, крестьяне платят арендную плату в виде денег или в виде продуктов, так или иначе, эта система держится лишь на силе удерживающей земельную собственность.


Но может ли капитализм обойтись без частной собственности на землю, месторождения полезных ископаемых?


«Теоретически вполне возможно совмещение капиталистического производства с отсутствием частной собственности на землю, с национализацией земли (Kautsky, S. 207), когда абсолютной ренты не было бы вовсе, а дифференциальная рента доставалась бы государству. Стимул к агрономическому прогрессу при этом не ослабел бы, а, напротив, в громадных размерах усилился.

«Ничего не может быть ошибочнее, — говорит Каутский, — как думать, что в интересах сельского хозяйства вздувать (in die Höhe treiben) цены на имения или искусственно держать их на высоком уровне. Это — в интересах настоящих (augenblicklichen) землевладельцев, в интересах ипотечных банков и спекулянтов имениями, но отнюдь не в интересах сельского хозяйства и уже всего менее в интере-сах его будущего, в интересах будущего поколения сельских хозяев» (199). А цена земли есть капитализированная рента.»

Пересказывает Ленин Каутского в «КАПИТАЛИЗМ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ».


Здесь имеется в виду, что распределять землю, будет государство, а плата будет взиматься только за участки с более плодородной почвой, лучшим климатом., таким образом, что в среднем у земледельцев будет выходить средняя норма прибыли. Успехи или поражения сельскохойственных капиталистических предприятий  при такой системе будут зависеть от внедрения новой техники, эффективности управления и т.д., а не от исходного плодородия почвы.


Однако, вопрос в том, что такая система, по сути, не уничтожает собственности на землю. Она лишь переводит её с нижнего уровня на уровень общенациональный, превращает частную собственность отдельного капиталиста в государственную частную собственность. Это простительно Ленину и отчасти Каутскому ввиду, того, что они не застали всех ужасов государственно-монополистического капитала.


Здесь также нужно отметить, что в действительности отсутствие частной собственности на землю не упраздняет монопольного характера пользования землёй. От того, что вся земля переходит из монопольного пользования собственников в собственность государства, капиталистические хозяйствующие субъекты не получают возможности вести хозяйства вместе на одном участке.  Т.е. нужно понимать, что при частной собственности на землю монополия на землю имеет двоякую природу. С одной стороны, монополия собственности на земельные участки, а с другой стороны монополия ведения хозяйства на конкретном участке (правда, зачастую эти две стороны сливаются во едино, когда собственник земли ведёт на ней хозяйство).


В России и во многих странах мира, в которых хоть сколько-то осуществляется суверенитет правящего класса, добыча полезных ископаемых производится именно по тому принципу, что пересказывает Ленин. Значительную часть прибыли государство изымает у нефтедобытчиков по средствам дополнительных экспортных пошлин, налогов на сверхприбыли, необходимости приобретать лицензию и т.д. Эта рента в различных формах, порождена, конечно, монополистическими сверхприбылями нефтегазовых кампаний, собственно Маркс на это тоже указывал всё в той же 46 главе:

«Необходимо различать, вытекает ли рента из монопольной цены, потому что независимо от неё существует монопольная цена продуктов или самой земли, или же продукты продаются по монопольной цене, потому что существует рента. Говоря о монопольной цене, мы вообще имеем в виду ту цену, которая определяется только стремлением купить и платёжеспособностью покупателей, независимо от цены, определяемой как общей ценой производства, так и стоимостью продуктов. Виноградник, из винограда которого производится вино совершенно исключительного качества, вино, которое вообще может производиться лишь в сравнительно небольшом количестве, даёт монопольную цену. Вследствие этой монопольной цены, избыток которой над стоимостью продукта определяется единственно богатством и вкусами знатных потребителей вина, винодел мог бы реализовать значительную добавочную прибыль. Эта добавочная прибыль, которая вытекает в данном случае из монопольной цены, превращается в ренту и достаётся в этой форме»


Что такая система означает для мира, для Российской политэкономии?

Она означает, что потребители продуктов ТЭК из разных частей света оплачивают сверхприбыли для Российских и не только производителей. Государство изымает значительную часть сверхприбылей и отдаёт их на нужды военных, аппарата принуждения, социальной сферы, на субсидии не очень эффективным производствам.


Это означает, что госаппарат со своими обособленными интересами вместе с обрабатывающей и сельскохозяственной промышленностью, опираясь на широкие массы, добились существенного изъятия прибавочной стоимости у ТЭК.


Кстати, нужно сказать, что примерно это же можно наблюдать и в выделении лакомых кусков земельной собственности в городах под строительство. Только там, зачастую рента взимается не только в форме высокой цене аренды или цены земли а и во взятках, откатах.

  

Таким образом, чиновничество изымает повышенную прибыль у капиталистов.

Как мы видели, земельная рента, земельная собственность – наследие феодализма. Развитие «естественных монополий», особенно в добывающей отрасли, ведёт к некоторому восстановлению феодальных отношений.  Причём не только в том, что сложившиеся монополии зачастую используют внеэкономические методы устранения конкурентов (кстати, это присуще не только «естественным монополиям»), но и в расширении государством использования отношений ренты. Это в свою очередь ведёт к восстановлению относительной обособленности государства, развитию некоторой степени его самостоятельности. Всё это накладывается на срастание государства и монополий. Причём эти процессы тем интенсивнее, чем более структура экономики страны склонна к монополизации.


Нужно также сказать и о том, что при феодализме система частной собственности на землю существовала далеко не в том виде, как она рисуется воображением человека, привыкшего к современной частной собственности. Большое значение имеет понимание института расщеплённой собственности. С одной стороны, всей землёй владеет самодержец, одновременно ей владеет феодал, и в то же самое время ею распоряжается община.


Необходимость давать взятки, платить налоги, подчиняться госрегулированию – это необходимое отступление от чистого капитализма, ради сохранения капитализма, это существование расщепленной частной собственности при капитализме.


Подводя итог общей темы статьи, нужно сказать, что:


Ресурсы сами по себе ничего не значат, песок лежащий в земле ничего не стоит, не содержит в себе труда.


Ценны монополизированные ресурсы, они приносят огромную прибавочную стоимость компаниям.


Рента/цена земли/цена иного природного фактора производства используется для того, чтобы отнять у бизнеса баснословные прибыли и передать их собственнику участка (чаще всего государству) на его усмотрение.


Продажа участка – продажа капитализированной ренты (ренты представленной в форме соответствующей капитализму, в форме капитала).


Феодальное наследие в формах собственности в некоторых областях и некоторой мере сохраняется.


Феодальные черты в общественных отношениях могут восстанавливаться за счёт развития монополизма и государственно-монополистического капитализма, но они не могут стать определяющими, поскольку основная цель промышленного производства и сферы обслуживания –это прибыль.


Никита Ечков

   
| Понедельник, 23. Октября 2017 || Designed by: LernVid.com |
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval