Войдите  



Поиск  

Банеры  

Общественный координационный совет

"Гражданская солидарность"

Левое Социалистическое Действие

ОКС «Гражданская Солидарность» (г. Сергиев Посад, Московская обл.)

Михаил Александрович Лифшиц. Диалектика современности. (Дискуссионный материал)

Михаил Александрович Лифшиц. Диалектика современности. (Дискуссионный материал)

PDFПечатьE-mail

20 сентября этого года исполняется 30 лет со дня смерти выдающегося  философа и эстетика ХХ века Михаила Александровича Лифшица. Незадолго до своей кончины, предчувствуя будущее слияние  Советского Союза с мировой капиталистической системой, он написал в своих заметках, что это может произойти в двух различных формах: или cоюза основного производительного  населения России и Запада против бюрократов и капиталистов, или союза бюрократов и капиталистов против производительного населения. Эту проблему Лифшиц  так или иначе стал  поднимать перед интеллигенцией после смерти Сталина в статье о Мариэтте Шагинян 1954 года (появление статьи в тот момент вызвало эффект разорвавшейся бомбы и привело к снятию А.Твардовского с поста главного редактора журнала “Новый мир”), а проявляться она началась еще с 30-х годов, когда обозначилось, кто фактически оказался у власти – “мелкие лавочники, наряженные коммунистами”, по определению Лифшица, данного им в одном из писем к Г. Лукачу. К нашему сожалению, в итоге сбылся второй вариант.

По сути жизнь и творческая деятельность Михаила Лифшица похожи на приключенческий роман. Все начиналось  в конце 20-х годов, когда он стал вести борьбу с вульгарным марксизмом, упрощавшим действительность, представители которого призывали  директивно управлять литературой (В. Ермилов, громивший Маяковского, В. Кирпотин, А. Фадеев). В 30-е годы Лифшиц продолжил эту деятельность, совместно с Г. Лукачем работая в журнале “Литературный критик”, где было создано литературно-философское “течение” 30-х (в него также входили В. Гриб, Б. Александров, Е. Усиевич, И. Сац,примыкал А. Платонов). В то время в журнале печатались статьи, защищавшие настоящих писателей от псевдопролетарской критики. В 1940 г. Постановлением ЦК ВКП (б) журнал был закрыт после докладной записки А. Фадеева и В. Кирпотина в ЦК ВКП  (б). Тогда Лифшица обвиняли в декадентстве и шпенглерианстве. В конце 30-х, работая в Третьяковской галерее, он практически воссоздал ее полноценную экспозицию. В 1937 г. Лифшиц был свидетелем защиты на суде над В.И. Антоновой, сотрудницей Третьяковской галереи, обвиняемой в подготовке покушения на Сталина. В 1941 г. Лифшиц выступил в защиту арестованного Г. Лукача. В Великую Отечественную войну М. Лифшиц воевал в Пинской флотилии, попал в окружение, при выходе из которого был ранен. Позже на фронте познакомился с А. Твардовским. После войны Лифшицу не дадут защитить докторскую диссертацию и будут травить за “космополитизм”. Диссертация была защищена гораздо позже. Это не сломило его, и в 1954 г. он одним из первых выступил против сталинской интеллигенции cпамфлетом “Дневник Мариэтты Шагинян”. Памфлет сблизил Лифшица с “оттепельной” интеллигенцией. Но эта близость продолжалась недолго. В середине 60-х после публикации ряда статей  Лифшиц будет заклеймен ею как ортодокс и ретроград. К этой оценке присоединятся и перекрасившиеся бюрократы от культуры (А. Дымшиц, М. Храпченко). В результате он был забыт на долгие годы, его имя замалчивалось или повторялись те же обвинения. При этом надо подчеркнуть, что взгляды М. А. Лифшица, критиковавшиеся в разное время с совершенно противоположных позиций, никогда не менялись. Сами же его критики, соединившись в союз в середине 60-х, изменив свои взгляды и в перестройку начав громить Советский Союз с демократических позиций, уже в наше время перейдут на либерально-рыночные и консервативно-охранительные позиции.


Главными практическими достижениями М.А. Лифшица можно считать победу в 30-х годах над позитивизмом, выдаваемым за марксизм, и возвращение к диалектике. Теоретические его достижения – открытие основной проблемы ХХ века – интегрированного индивидуального иррационального бунта, оказавшемуся второй подпоркой капитализма вместе с охранительным консерватизмом, и создание онтогносеологии, “теории тождеств”, основанной на  методе различения (distinguo) – бесконечной конкретизации, благодаря которому можно, например, опровергнуть теорию тоталитаризма Х. Арендт, сближающую коммунизм с фашизмом. “Distinguo есть то же самое, что выведение дифференциала, придающего более конкретный характер различающимся слитностям, пучкам значений: где, когда, кто, какой, как etc… Это дифференцирование непрерывно и бесконечно, distinguo постоянно повторяется на новой ступени. В этом и заключается поступательное движение в абсолютном смысле, прогресс… Он осуществляется в условном развитии и состоит в постоянной бесконечной дифференциации, которая дает не просто более определенное distinguo, но и заключает в себе повышение нормы” (1).

Что касается интегрированного индивидуального иррационального бунта, то в настоящее время его примером могут служить современное искусство, в особенности театр, идеологияанархо-либерализма, выдаваемые за прогресс и левизну. На самом деле они являются частью господствующего, как и сто лет назад, либерально-консервативного консенсуса (дискурса), в котором роль консерваторов-охранителей играют  православные и государственники (В. Чаплин, М. Леонтьев, Е. Федоров, Е. Мизулина и др.), говорящие о традициях и морали, а либералов-бунтарей – деятели современного искусства, либеральные журналисты и потворствующие им “эксперты” и  “просвещенные”  чиновники (М. Гельман, К. Серебренников, К. Богомолов, Д. Дондурей, А. Архангельский, С. Капков, В. Сурков). При этом  данное противопоставление иллюзорно, выражено лишь на словах, а на самом деле обе стороны мирно сосуществуют и готовы считать друг друга полноценными партнерами (пример – В. Чаплин, приглашавший к себе в храм выставку современного искусства, а также А. Архангельский, постоянно призывающий в своей телепередаче “Тем временем” обе стороны к примирению в рамках вышеозначенного консенсуса). Целью же всего этого служит недопущение революции, отвлечение от социальных и классовых противоречий и защита рынка. Анархо-либеральный бунт при этом является таким же обязательным дополнением к капитализму, как тьма для света. Ведь, как писал К. Маркс, “только воровство еще может спасти собственность, клятвопреступление  - религию, незаконнорожденность – семью, беспорядок – порядок!” (2). Именно поэтому М. Лифшиц и называл этот бунт интегрированным. Он писал о том, что бунт и революция не одно и то же, что прогрессивное по форме может вести к регрессу по сути. После 1968г. в Европе и в последние годы у нас буржуазия сделала ставку именно на этот якобы прогрессивный бунт, чтобы сохранить свое господство. По поводу этого М. Лифшиц писал: “В наши дни отрицать присутствие бунтарского элемента в самых реакционных идеологиях невозможно. Эти духовные сдвиги отвечают реальным изменениям исторической обстановки. Нынешнему капитализму с его новой казенщиной сопутствует в качестве ее оборотной стороны не простая игра частных интересов, а роковая борьба за место под солнцем, слегка прикрытая нравственным лицемерием.” (3).

“В связи с этими изменениями капитализма его старая господствующая идеология погрузилась в хаос иррациональных представлений. Важные места в ней заняли идеи, принадлежавшие раньше анархизму.”(4).

Та свобода, которую приносит этот бунт, является на самом деле иллюзорной. По-настоящему это лишь фантом свободы. Это мы может наблюдать на примере сегодняшней Европы, в которой можно самовыражаться как хочешь, спать с кем хочешь, но при этом нельзя менять основ общественно-экономического строя. И господствующая буржуазная элита согласна лучше мириться с преступностью, любыми видами анархии, лишь бы небыл затронут “священный принцип свободы”, понятый как независимость частных лиц от общественных интересов. Там легитимность политиков и  основывается на этом. У нас же легитимность основывается на подавлении этого бунта. При этом и там, и здесь официальный дискурс задается вокруг проблем морали, не замечая социально-экономических вопросов (т.е. запрет на разрешение однополых браков, вопросы отношения к религии, внешнего вида, в лучшем случае экологии, а не базовых механизмов капиталистической экономики и социальных стандартов).

Между тем, в России так же, как и в Европе, все это стало возможным, благодаря появлению “с одной стороны, огромного количества мелкобуржуазного гороха во всем мире {пример Москвы}. С другой стороны, огромное количество по-мелкобуржуазному живущих пролетариев старых богатых капиталистических стран. Получилось что-то вроде постиндустриальной империи, отодвинувшей на задний план классическое противоречие господ и рабов.” (5). Вместо этого противоречия возникло противоречие между мелкобуржуазным индивидуумом, неудовлетворенным своим положением в этой системе, и старыми механизмами подчинения, при которых этот индивидуум должен быть полностью встроен в систему без возможности свободного распоряжения своей жизнью. Выходом из этого противоречия и становится индивидуальный иррациональный бунт, описанный еще в 19 веке Достоевским в виде Голядкина, Опискина, Раскольникова, а в абсолюте – Ставрогина. Внутри каждого такого бунтаря сидит маленький диктатор, не знающий другой указки, кроме своего собственного произвола. В его бунтарстве таится страшная жажда власти, и деспотизм одного есть равнодействующая множества частных явлений искаженной общественной воли.  Сегодня этот бунт имеет формы либо современного искусства, вандализма, увлечения эстетикой насилия, а в пределе – немотивированного насилия и расстрелов в офисах. Но это  бунт не против буржуазии как таковой, “а против привилегированного буржуа”. По-своему этот мелкобуржуазный бунт социалистичен (примеры демопопулистов и мелкобуржуазных уличных демократов, борющихся с привилегиями и коррупцией). В основе этого мировоззрения лежит реакционная демократия, апеллирующая к уравнительности. При этом энергия протеста этой демократии может приводить в худшем случае к режиму цезаризма,  а в лучшем – к союзу с марксистами в деле демонтажа капитализма.


Основной работой М.А. Лифшица, описывающей психологию отказа от истины и красоты во  имя бунта, является “Разговор с чертом”, опубликованный в сборнике “Проблема Достоевского. Разговор с чертом”. Поводом для статьи послужила случайная  встреча М.А. Лифшица в 1944 году в книжном магазине с человеком, попросившим Шпенглера. В ней также ставится диагноз ортодоксальной государственной пропаганде диамата и марксизма, которая их дискредитировала. Как будто предчувствуя сегодняшний день, он завершает ее фразой: “Приходит черт в образе черносотенца”. Этот сборник является наиболее актуальной книгой, изданной за последние 2-3 года.

М. Лифшиц писал, что коренная проблема России как и сто лет назад, так и сейчас состоит в том, что приход капитализма сопровождался соединением с худшими формами азиатчины. А также о том, что существуют “два полюса: а) подло в стране феодальных нравов нападать на буржуазию, б) подло поддерживать либеральную буржуазию, идущую на сговор с феодализмом. Вывод: нужно различать между либерализмом и демократией…Капитализм, одолжаясь у социализма, создает невыносимое удушье” (6).”Нельзя быть свободным, если существуют рабы. Или, иначе – нет в мире свободных”.

Подводя итоги жизни и творчества М.А. Лифшица, нужно поучиться у него пониманию подлинного бытия, стойкости, умению не предавать ни людей, ни идеологических позиций, наконец, вере в возможность   “сознательность сознания” человека, несмотря на пропаганду его отсутствия. Когда-то в середине 60-х, разорвав своими статьями  связь с либералами-шестидесятниками он не пошёл на компромисс и с ортодоксами, показав тем самым возможность третьего пути между ними .Это пример для сегодняшнего дня .


Л и т е р а т у р а


1. Лифшиц М.А. Что такое классика ? –M., 2004.- С.87.

2. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 8, с. 214.

3. Лифшиц М.А. Собр. Соч., т. 3, с. 250.

4. то же, с. 250.

5. Лифшиц М.А. Проблема Достоевского (Разговор с чертом).- М., 2013.- С. 22.

6. то же, с. 17.


И.В.Давыдов

   
| Среда, 21. Февраля 2018 || Designed by: LernVid.com |
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval