Войдите  



Поиск  

Банеры  

Общественный координационный совет

"Гражданская солидарность"

Левое Социалистическое Действие

ОКС «Гражданская Солидарность» (г. Сергиев Посад, Московская обл.)

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОСТПОСТМОДЕРНИЗМА – ЭКСПЛУАТАЦИЯ АЛЬТРУИЗМА В ЭПОХУ ПОСТПОСТМОДЕРНИЗМА

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОСТПОСТМОДЕРНИЗМА – ЭКСПЛУАТАЦИЯ АЛЬТРУИЗМА В ЭПОХУ ПОСТПОСТМОДЕРНИЗМА

PDFПечатьE-mail

Примечание Революционной линии:

Данная публикация крайне интересна поскольку рассматривает момент, обычно игнорируемый большинством левых - связь экономических процессов с изменением типа духовной культуры. При этом публикация данного материала не означает полного согласия с его содержанием и выводами. Так, весьма проблематичный характер носят утверждения о том, что эпоха постпостмодернизма началась лишь с 2008 года, что образовалась отдельная реальность денег. Малоправдоподобными выглядят утверждения о люмпенизации верхушки буржуазии. Вызывает вопросы некритическое отношение автора к идеалистическим высказываниям Гердера. Выводы статьи носят весьма спорный характер. Почему пролетариат либо вместе со "средним классом" (широкими мелкобуржуазными слоями) выступит против "сверхбогатых", либо "сверхбогатые" разыграют карту фашизма? А что, не может быть, что "средний класс" будет длительное время дезориентирован, будет дифференцироваться, а тем временем организованный пролетариат возьмёт власть? Или не может быть так, что ещё более вероятно, что "средний класс" расколется в процессе борьбы пролетариата и госмонополистического капитала?

В общем, основная ценность статьи - описание процессов изменения типа современной культуры. 






Эпоха постпостмодернизма началась в 2008 году, когда экономический кризис подвел окончательную черту под постмодернизмом. По своей сути постпостмодернизм  является аналогом гегелевского “отрицания отрицания”. Характеризуется возвращением духовных ценностей и понятия субъекта, отмененных постмодернизмом, а также теорией постсекулярного мира. При этом все ценности объявляются равнозначными, а понятие абсолютной истины исчезает как   таковое.

Проявлением этого в экономической науке стало появление книги Дж. Акерлофа и Р. Крэнтон “Экономика идентичности”, которая формально, исходя из ее подзаголовка, должна была описать, как идеалы и социальные нормы определяют, кем человек работает и сколько зарабатывает. И как  сказано авторами: “Наше обсуждение идентичности и полезности простирается от карусели до геноцида”.  Но, на самом деле, как показал в своей рецензии Илья Смирнов (1), книга эта совершенно о другом. Ведь собственно об экономике – то есть хозяйстве, общественно-полезном труде – речь почти не идет. Так, первый развернутый пример из сферы производства – “механическая мастерская в Чикаго” – появляется только на 68 странице. “Причем проблема “мотиваций” и “идентичностей” здесь рассматривается с очень определенной точки зрения: как начальству наладить “наблюдение за работниками” (1). Зато в книге много говорится о том, как с помощью “идентичности” сокращать затраты на вознаграждение работников. Например, в армии “сосредоточенность военных на том, что “служба превыше себя”, и их уход от ориентации на вознаграждение предполагают..., что идентичность военных может заменить собой выплату вознаграждений”. “Этот (военный) кодекс поведения является идеалом и для рабочей группы”. Причем вопрос о целях, на которые работает военная машина, справедливая война, несправедливая, вообще не ставится. Т.е. цели безразличны. Те же мысли высказываются и в отношении гражданских профессий. Так “авторы настойчиво проводят разделение работников на две категории: “работники являются инсайдерами, имеющими те же цели, что и их организация” или аутсайдерами, если просто делают за деньги то, что велено” (1). Но при этом в книге, посвященной мотивациям и идеалам, идеалы как таковые  вообще отсутствуют, для авторов они не важны. В ней нет понятий пользы и вреда, добра и зла. На первый план у авторов выходит “правильный менеджмент”, который стремится к тому, “чтобы работники стали мотивированными инсайдерами, а не отчужденными аутсайдерами”, вне зависимости от того, чем занимается организация: спасением детей или ростовщичеством. При этом важным становится то, что “инсайдер готов работать больше за меньшую зарплату. Когда разница в зарплате достаточно велика, компании выгодно инвестировать в изменение идентичности работников”. То есть новая экономическая наука (“экономика идентичности”) сводится к технологиям по манипулированию людьми (1). Также она дополняется вышеупомянутой равнозначностью ценностей и вытекающих из них норм поведения, благодаря чему работник больше не может затрагивать интересы работодателей (капиталистов), а также тех, кто в принципе работать не хочет, так как их идентичности равнозначны, а навязывать свою идентичность другим нельзя. По сути, эта работа является теоретическим обоснованием перехода капитализма на мобилизационный вариант после кризиса 2008 года, когда сугубо прозаические отношения работника с хозяином при традиционном капитализме (один продает рабочую силу – другой покупает за определенную сумму) заменяются новыми, при которых появляется необходимость побуждения работника трудиться “не корысти ради, а с бравым энтузиазмом, как в армии” (1), не задавая вопросов об условиях своего существования.     В то же самое время от прежней эпохи нам остались визуализация сознания, в результате которой происходит демонтаж понятийного аппарата человека (о чем рассказывал в своей лекции из цикла “Академия” на телеканале Культура философ Валерий Подорога), и его мозаичность, дополненная политкорректностью, плюрализмом моралей, т.е. их равноценностью. При этом главным отличием от предыдущих эпох становится то, что мораль и духовные ценности перестают быть самодостаточными и определяющими развитие человека и общества, а становятся лишь средством  для получения прибыли (например, вследствие использования религии или альтруизма).




В эпоху постпостмодернизма, с одной стороны, с появлением национал-анархизма, “белого” либертарианства (т.е. с соединением радикального индивидуализма и социал-дарвинизма с этническим национализмом и расизмом) в политическом спектре, завершились тенденции эволюции идеологии, начавшейся после революции 1968 г. С другой стороны, можно говорить о появлении нового вида либералов – консервативных либералов (Ю. Латынина, Д. Ольшанский, Д. Быков), которые отличаются от традиционных либеральных консерваторов тем, что они не центристы, а ультраправые экономические либералы, взявшие на вооружение  лозунги об общественном благе и отдельные тезисы теории консервативной революции”.

Проявлением постпостмодернизма в политике стала доктрина США, высказанная президентом Б. Обамой, о том, что демократия в каждой отдельной стране может иметь свое “лицо”, выражающее специфику страны. В предыдущей же доктрине говорилось о единых стандартах при построении демократии. По сути своей это является аналогом исходной посылки теоретика “консервативной революции” Меллераванден Брука: “У каждого народа – свой социализм”. Связано это с кризисом единого глобального мира. И, как в 20-е годы ХХ века торможение мировой революции вызвало появление теории “консервативной революции”, так и теперь в связи с мировым экономическим кризисом и кризисом нынешней модели глобализации отдельные тезисы этой теории повторяются вновь. Например, Юлия Латынина в передаче “Код доступа” на радио “Эхо Москвы” описала свой подход к труду, который совпадает с подходом теоретиков “консервативной революции” Э. Юнгера: “Всякое притязание на свободу выступает как притязание на работу”; и М. Хайдеггера: “Труд не является средством получить зарплату. Труд – это название любого дела и любого разумного действия, ответственность за которое несут его участники и государство. Поэтому труд является служением народу. Труд есть там, где свободная сила решения и терпеливость людей предполагает ради свершения волю и задачу. Тем самым всякий труд, труд как таковой, является духовным”. Анализируя эти высказывания, М. Кантор отмечает: “И Хайдеггер, и Юнгер говорили одно: любой труд суть духовная субстанция, неважно, каков он, этот труд. Труд в каменоломне духовен, не стоит сетовать, если катишь вагонетку. Банкир занимается регулированием финансовых потоков, а ты ему чистишь штиблеты: вы соучастники великой мистерии. Герман Геринг в речи перед рабочими завода Круппа в Эссене воскликнул: “Крупп и есть не кто иной, как сам тип рабочего-труженика!” Труд делает свободным. Юнгер и Хайдеггер говорили это в 34-м, спустя несколько лет эти слова написали над воротами лагеря, где люди становились свободными, в том числе от бренного тела” (2, с. 59). Рассматривая современное состояние капитализма, М. Кантор пишет: “Прежде считалось, что механизация производства привела к отуплению процесса труда; так возник отчужденный труд, который не принадлежит буквально рукам рабочего, хотя изготовлен его руками. Теперь хуже: финансовый капитализм перешел в интеллектуальное, почти духовное качество – это иная, отличная от привычного труда, субстанция. Простому рабочему надо смириться с тем, что банкир больший труженик, чем он, но новый процесс труда пониманию недоступен. Простому смертному остается искать причастность к богачу – в любом служилом качестве, - и только через лакейство он может пережить трудовой катарсис. Требуется понять, что и лакейство – труд. Так, шаг за шагом, простому человеку дают понять, что он равный гражданин социума, но лакей, и хотя он труженик, его труд ничего не стоит..., и не особенно нужен, а состояться как труженик он может через сопричастность к отрицанию простого труда. Это звучит несуразно, но это исторический факт. Количество денег, приходящихся на реальную продукцию, теперь столь велико, что деньги стали самостоятельной реальностью, в которой места для смерда просто нет. Мир, который образуют эти деньги (а это и есть побочный продукт, параллельная реальность со своим искусством, недвижимостью, медициной, едой, политикой), простого человека и его простого труда не принимает. Простой человек стал отчужденным производителем. Он существует благодаря милости финансовых потоков, удаленный от средств производства, от производственных отношений, от продукта труда. Так люмпенизирована большая часть населения. Однако новая реальность на этом не остановилась. В новом символическом мире произошла симметричная люмпенизация:  устранив простых тружеников как соучастников процесса, новые хозяева мутировали в люмпенов сами. Люмпен – суть субъект, не отвечающий за общество, не связанный с социумом, и мы привыкли полагать, что люмпен – это тот, кто на дне. Но внеклассовая категория собственников и богачей стала надмирными люмпенами, свободными от стран, наций, народов. Они плывут на своих белоснежных яхтах вне мира и точно так же, как нищий люмпен под мостом не связаны ничем с себе подобными. Часть современного общества перешла в состояние, описанное греками, - в состояние высокого досуга, а большинство населения сделалось бесправным электоратом” (2, с. 58, 59). Между тем “капиталы, растраченные на высокий досуг, могли бы спасти миллиарды жизней рабов, но свободный мир предпочитает латентную благотворительность, не меняющую общего положения”. Надо помнить, что прибыли современного капитализма строятся на эксплуатации рабского труда. Еще И. Гердер, описывая трагедию нравственного распада предыдущей глобальной империи, высказался крайне резко: “Рим стал рабом своих рабов”. При этом “наличие рабов делает статус “свободнорожденного” морально уязвимым. Естественно, что и ответ на наличие угнетения человеком человека должен быть не в сфере необходимости, но в сфере морали. Ответ на это имелся еще в античной Греции, в сочинениях Платона. А именно: тот, кто имеет ответственность перед всеми, и есть свободный гражданин. Соответственно, деятельность свободнорожденных заключается в поддержании цельного нравственного организма всего общества в целом, познании всеобщих законов, полезных всему народу. Исходя из этого, раб еще и потому раб (в этом лицемерие античной риторики), что он не видит общего дела. Работа раба находится в сфере частных интересов (не по своей воле), отнюдь не общественного блага”. Между тем в современной риторике также любят оправдывать лишение простых граждан права голоса в решении жизненно важных вопросов тем, что они некомпетентны в силу узкой специализации. И это  при том, что само узкоспециализированное образование  навязывается народу самой властью и либеральными интеллектуалами.

В культурном пространстве России главными проводниками идей постпостмодернизма стали Д. Дондурей, К. Серебренников, А. Архангельский. Свои позиции они изложили в статье в газете “Известия” осенью 2010  г. и на “круглом столе” в рамках книжной ярмарки в ЦДХ. В одном из интервью на радио “Эхо Москвы” А. Архангельский, например, заявил, что он является сторонником введения обязательного преподавания в школах закона божьего, т.к. без этого нормального капитализма в стране не будет (характерно, что современные исламисты, пришедшие к власти в Египте и Турции, являются рыночниками-монетаристами). (А это в свою очередь означает, что фактор религии становится полезным для рынка т.к. с одной стороны религия проповедует альтруизм,  а с другой практически все религии не отрицают частную собственность.).

Ярче же всего эти взгляды были изложены в докладе “Культурные факторы модернизации”, написанном в июле 2011 г., для Комиссии по модернизации при президенте России по инициативе А. Аузана. Основные положения доклада А. Архангельский представил в интервью А. Качкаевой на радио “Свобода” от 25 июля 2011 г. Он подчеркнул, что инициатором доклада был институциональный экономист, что свидетельствует, по его мнению, о том, что чем дальше, тем больше все понимают, что экономика и политика являются в равной мере и инструментом, и производными того образа мира, который стоит у нас перед глазами. И потому, какие ценности для нас самые важные, так мы и живем (3). При этом, исходя из доклада, модернизационные ценности не исключают ни веры, ни критического отношения к гомосексуализму как социальной норме. Но эти ценности отрицают другое: возможность отвергать человека на основании того, что он а) гомосексуалист, б) религиозный или, наоборот, антирелигиозный. Это ценности свободного отношения к чужому человеческому опыту, что не исключает ни смысловых конфликтов, ни всего остального. При этом вытеснение метафизических ценностей как таковых – это угроза для модернизации. Чтобы заставить человека принять эти ценности, нужно влиять на него через детей, не надо заставлять его принимать эти ценности для себя, мешать ему оставаться тем, кем он был (например, советским человеком. Но нужно ему объяснять при этом, что его дети будут жить в другом мире и что он может принять для них эти ценностные шкалы, для того, чтобы детям, в конечном счете, было хорошо, чтобы дети были конкурентноспособны, чтобы они вписались в ту современность, в которой этому человеку, быть может, места не найдется.

Следующий тезис этого доклада состоит в том, что эти ценности формулирует и артикулирует не власть, а независимые группы и отдельные яркие личности от “синих ведерок” и защитников Химкинского леса до консервативных групп, которые должны порождать новые ценностные шкалы, ведь полноценная модернизация не отрицает ни архаику, ни консерватизм, она просто всем отводит свое место.  Она пытается гармонизировать интересы разных слоев. При этом государство и власть должны поддерживать эти формирующиеся ценности через школу, которая становится при этом их основным проводником. В идеале этническая и культурная принадлежность становится для людей лишь фактором окраски и должна легко изменяться. В медийной сфере рычагами становятся: открытая дискуссия о том, кто мы, куда и откуда, с этическими, но не политическими ограничениями; философия поддержки потребителя в области культуры (т.е. не подкуп изготовителя, а помощь гражданину иметь доступ ко всем сферам современной культуры) (Прим. Авт.: т.е. использование бесплатных каналов доступа к информации для пропаганды своих ценностей); ставка на гуманитарные предметы в средней школе (т.к. на истории литературы формируются, а затем соединяются современность и долгоиграющие традиции); работа с разными слоями населения с помощью конкретных проектов (для старшего и среднего поколения – это сериалы, которые показывают успех, честность и т.д. Для молодежи – компьютерные игры, романы для подростков и т.д. И анимация – поддержка мультсериалов и проектов по типу “Улицы Сезам”). (3).

Еще одним проявлением стал театр, в котором с приходом постпостмодернизма совпало торжество “новой драмы”,  пропаганда идей В. Беньямина, Б. Брехта, В. Мейерхольда, осуществляемая такими представителями театрального мира как К. Серебренников и М. Давыдова (гл. ред. журнала “Театр”), а  также появление в журнале “Театр” манифеста постгуманистического искусства К. Чухрова. И это при  функционирующей сегодня неолиберальной модели экономики культуры, когда все, с одной стороны, продается и покупается, а с другой стороны, как упомянуто выше, идут требования государственного финансирования современного искусства на столько же, насколько оно пропагандирует новые ценности (что является еще одним свидетельством лицемерия консервативных либералов).

В итоге можно сделать вывод о том, что идеалом человека для них становится человек с изменяющейся моралью, умеющий приспосабливаться к требованиям времени и экономики (т.е. рынка). Приветствуются любые проявления альтруистических ценностей, при этом не затрагивающих основ капитализма, т.е. частную собственность.

Главной целью всего вышесказанного, а  также  переориентации социальной сферы на благотворительность и волонтерство под предлогом проявления альтруистических ценностей, а также самоорганизации на местном уровне при оставлении налогов в своем регионе (не зря же Ю. Латынина сама хотела бы жить в муниципалитете с левыми во главе и хвалила Испанию и Норвегию, хотя экономическую модель хотела бы иметь как в Сингапуре и Грузии при Саакашвили) является  снятие налоговой нагрузки с    группы сверхбогатых оффшорных инвесторов, которая сумела обогатиться даже  при последнем экономическом кризисе.

Главной же жертвой вышеописанных тенденций, кроме тех, кто ведет, по сути, рабское существование (т.е. рабочие третьего мира и мигранты), становится средний класс. Его социально-экономическое положение ухудшается, так как на него ложится основной налоговый груз (сверхбогатые уклоняются, с нищих взять нечего). В итоге он озлобляется и начинает искать источник своих проблем. Или в результате он поверит Латыниной и другим консервативным либералам (т.е. в то, что жизнь ухудшается из-за люмпенов, живущих  на пособие, нелегальных мигрантов и собственных расходов), и тогда возникает опасность фашизма, или левые сумеют доказать им, что это ухудшение – следствие неолиберальной социально-экономической политики, и тогда есть надежда, что, организовав прогрессивный блок по А. Грамши, они совместно с мелкобуржуазными демократами, выражающими политические интересы среднего класса, свергнут неолибералов.

В 1990-е годы на Западе главными противниками существующего социально-экономического строя, главными ценностями которого были ценности рынка и эгоистического потребления (главный символ – яппи), стали приверженцы идей, основанных на духовных ценностях. При смене эпох вследствие экономического кризиса 2008 г., когда встал вопрос о снижении потребления у населения, капиталисты сумели использовать эти идеи, абсорбировав их, в своих интересах. Наступил постпостмодернизм, который, с одной стороны, был объективно предопределен развитием философии (с апелляцией к духовным ценностям и возвращением понятия субъекта). С другой стороны, он был использован капиталистами для своих целей, главной из которых является снятие с себя кризисных издержек. Для этого они пропагандируют либертарианство в политике, постсекулярный мир в философии, “экономику идентичности” в экономике. В результате населению навязываются альтруистические ценности, которые в этих условиях становятся орудием эксплуатации населения. Чтобы при этом к ним не были предъявлены социальные и  экономические претензии, был провозглашен плюрализм моралей (их равенство между собой). Это стало ограничителем их критики и возможности свержения, тем более, что мозаичное общество никуда не пропало (хотя края политического спектра усилились, а центр размылся). Результатом этого явилась слабая самоорганизация людей (что видно на примере движения “Оккупай”  и ситуации в Греции). Причинами этого, с одной стороны, стала ситуация 80-х и 90-х гг. с их деградацией и примитивизацией, с другой стороны, к этому добавились визуализация и клиповость сознания, которые затрудняют возможность реальных и длительных действий, а также отсутствие самопожертвования и возможности самоотречения у большинства участников движений. И потому левым нужно пересмотреть  тактику и стратегию в отстаивании своих ценностей, так как им был брошен вызов, при котором их главные моральные ценности – альтруизм и самоорганизация – становятся оружием в руках правящего класса, так как это ему выгодно, потому что альтруизм, благотворительность и волонтерство, защита меньшинств, провозглашение мирного характера своей деятельности помогают ему снять с себя социальные обязательства под любыми предлогами и получать неограниченные ничем прибыли, а также снять с себя угрозу подлинной революции. Единственным ответом на это может стать, с одной стороны, воссоздание полноценных левых организаций с нормальной структурой и дисциплиной, а с другой – союз с озлобленным средним классом, который несет издержки неолиберальной налоговой и экономической политики.

Или левые сумеют договориться с ними против сверхбогатых, или сверхбогатые с помощью пропаганды и какой-либо разновидности фашизма натравят их на бедных, повторив тем самым ситуацию 20-х – 30-х годов ХХ в. в Германии. К сожалению, в условиях мелкобуржуазного сознания большинства населения и усугубляющегося кризиса третьего не дано, каковы бы ни были наши собственные желания.

И.В. Давыдов

Л и т е р а т у р а


  1. Смирнов И. Экономика идентичности: рец. на книгу: Акерлоф Дж., Крэнтон Р. Экономика идентичности.- М.:Карьера пресс. (Радио “Свобода”, 08.03.2012, 23.00).
  2. Кантор М. О безотходном производстве античности // ThePrimeRussianMagazine.- 2013.-  № 1.- C. 54-66.
  3. “Культурные факторы модернизации” : как ценности и мировоззрения влияют на развитие стран и помогают или тормозят перемены// А.Качкаева, А.Архангельский. (Радио “Свобода”, 25.07.2011, 19.00).
   
| Пятница, 22. Июня 2018 || Designed by: LernVid.com |
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval